Размер шрифта: A A A
Цвет сайта: Ц Ц Ц
Изображения:
Шрифт: Arial TNR
Кернинг: 1px 2px 3px
Обычная версия
Выбор образовательного учреждения
Муниципальные учреждения:
Муса Бексултанов.Сирота.
Вчера в 15:02 0 комментариев 0

Горизонт заалел кровью жертвенного быка...
Дул легкий ветер.
Ветер шевелил гриву коня.
По узкой каменистой тропе конь ступал спокойно и уверенно.
– Может, остановимся здесь ненадолго? — обратился кто-то из товарищей к всаднику, едущему впереди, когда они оказались на ровном месте.
Звук его голоса пронесся далеко вперед, эхом перескакивая по скалам.
Всадник ничего не ответил.
Его голодные, словно жаждущие крови, глаза ослепли... Их тяжелый взгляд застыл. Они не видели перед собой ничего: ни тропы, ни горы, ни белого света. Все обратилось в раздумья. В горькие, печальные раздумья.
Его все знали, и все его презирали. На земле не было такого зла, по слухам, которого он не совершал, кроме двух зол: не насиловал женщин и не убивал невинных людей.
Все его деяния были в угоду только себе, он совершал их, ни на кого не оглядываясь и не думая ни о ком, и судьей себе был только он сам.
Тропа сужалась все больше и больше...

Тропу постепенно окутывала тьма, превращая ее в призрачную, светлую полоску.
Конь, не сбавляя шага, часто поводил ушами.
Всадник не шевелился.
Всадником был абрек Овтархан Юсуп, все богатство которого — его конь, кинжал в серебряных ножнах да горящие огнем глаза.
Это если верить людской молве.
Но для самого себя он был господином, властителем мира, хозяином жизни до тех пор, пока рука в силах дотянуться до рукояти кинжала, а сердце гоняет кровь по жилам.
Это ему так казалось, а людям... люди... что люди… «Все суета и ничтожно, ничтожно все», — обронил он вслух. Он повторял эти слова самому себе каждый раз, впадая в глубокое раздумье.
Оказавшись на хребте, конь всхрапнул.
Ветер заметно похолодел. Ветер приносил разные запахи, тревожа в душе воспоминания о пройденных дорогах.
А дорог было много, пройденных, непройденных и тех, что еще предстояло пройти.
Кто-то из товарищей окликнул его снова, спрашивая о месте привала.
Он кнутовищем указал далеко вперед, туда, где внизу слышался шум воды.
Тот развернул стадо, с громким звуком, словно выстрелом из ружья, хлопнув бичом.
«Зачем же столько шума? — погруженный в думы, сквозь поток мыслей спросил он себя. — Все суета и ничтожно, ничтожно все», — снова само собой возникло в терзаемой раздумьями голове.
Раздумья никогда не покидали его, доводили до изнеможения. Нельзя было забыться сном, мысли подкрадывались и туда, превращая сны в думы, мучительные думы, думы о жизни, о гонимой, бродячей судьбе своей. О бессмысленных скитаниях, о невозможности ничего изменить в этом мире, ведь жизнь его разбита задолго до рождения, за тысячу или две-три тысячи лет, когда его далекие отцы пустили корни в этом мире.
Да… С тех пор или же за день до его рождения, в пятницу, когда обезглавленный труп его отца Овтархи, уложенный поперек седла, отправили в горы с равнин Большой Чечни.
Увидев труп мужа, жена Овтархи лишилась чувств и пришла в себя только на следующее утро, с рождением ребенка, то есть его.
Ребенок, вместо того, чтобы плакать, как все новорожденные, улыбался.
«Не выживет, — подумали увидевшие это, — или же много зла совершит».
Не случилось ни того, ни другого, вернее...
Он рос в семье матери (через два года родственники насильно выдали ее замуж), как пасынок, лишенный любви и внимания.
В свои тринадцать лет, доведенный до отчаяния насмешками двоюродных братьев, он обратился к деду с вопросом о своем отце и его гибели.
Дед рассказал ему.
Потом, в шестнадцать, он вновь задал деду вопрос: «Почему вы не выкупили, как достойные люди, голову моего отца, отрезанную казаками? Или вы боялись, что я не верну вам долг?.. Разве я не сын дочери этого дома?! Ведь вы обязаны были так сделать!»
И когда он стал все чаще упрекать их этим, родственники по матери дали ему знать, как долго они собираются его терпеть.
«Я терпел твоего отца, — сказал ему дед, — этого вора, умыкнувшего мою дочь с мельницы, связав ее мать! Еще не хватало мне выкупать у казаков за деньги его голову! Сам верни голову своего отца, и солдат, и казаков сам убивай! Их много сейчас, захвативших весь этот край, объявивших себя его хозяевами!»
Тогда он потребовал рассказать ему об обстоятельствах замужества своей матери, поведав при этом, как она, его мать, клялась ему, что вышла во второй раз замуж не по своей воле.
Этот вопрос развел их окончательно, разрушив все родственные узы.
Последним ударом, который ему нанесли родственники, было то, что его двоюродной брат женился на его любимой Зули, дочери Эжи: позвав девушку на свидание, он позволил себе прикоснуться к ней.
Мать прислала к нему человека с мольбой ответить на ее просьбу.
И тогда, с просьбой матери, он окончательно лишился всего, что его связывало с этой жизнью и с этими людьми.
«Есть ли кто-нибудь в этом мире, к кому я мог бы обратиться и кто бы меня услышал?» — спросил он тогда себя, провожая взглядом гонца матери, которому дал удовлетворительный ответ.
Он понял, что такого человека нет, и еще он осознал, что такой человек ему больше никогда не будет нужен.
А что нужно одинокому человеку? Ничего, кроме веры в себя и желания жить, как хотел, и умереть, как жил, не оставив после себя ничего. И только дороги, его бесконечные дороги, бегущие далеко вперед, единственные будут оплакивать его после смерти!
Все остальное — суета, все ничтожно в этом бесстыдном, бессмысленном и жалком мире...
___________________________________

…И тогда он стал терзать себя. Разуверившись во всем, он желал теперь только одного: мстить — за свою жизнь, за отца, за его отца, за эту землю, за свое неверие ни во что, взращенное в нем этой жизнью, ставшее частью его самого, за бессмысленность всего, за отчаяние, невозможность что-либо изменить. Мстить, чтобы освободиться от всего этого жалкого существования, что называлось жизнью. Только он не знал, как и кому должен мстить.
И не было никого, кому он мог бы довериться и признанием облегчить свою душу: он никого не любил и ни с кем не считался. Он верил только себе.
Познание самого себя далось ему трудно, он прошел через долгие, мучительные испытания, чтобы прийти к самому себе и понять, кто он есть.
Как-то неожиданно, словно луч спасительного света для заблудившегося путника в ночи, перед его мысленным взором предстала одна картина из его детства, которая все прояснила.
Он крадет вместе с двоюродным братом барана. Баран оказался соседским. Не найдя нигде никаких следов животного, старый сосед приходит к ним.
Дедушка и сосед сидят на прохладных валунах в тени каменной ограды, увлеченно разговаривают. Дед подзывает их к себе.
Они долго стоят перед ними, их ни о чем не спрашивают.
«Вы украли барана?» — вдруг неожиданно спрашивает сосед. Взглядом следит за их глазами.
Они оба дружно отрицают свою причастность к краже.
Сосед умышленно, чтобы их раскрыть, дает неправильное описание своего барана: он был, мол, короткорогим и с отметиной на мордочке.
Они делают вид, что не понимают.
Тогда сосед обращается к двоюродному брату:
– Исуп, если ты и в самом деле не крал моего барана, поклянись мной, что ты этого не делал.
Исуп, глотая слезы, произносит клятву.
Молчание. Сосед, пораженный, как будто его самого уличили в краже, бледнеет.
Собирается уходить. Сделав несколько шагов, оглядывается:
– Юсуп, поклянись тогда и ты мной, — роняет он равнодушно, уже не придавая значения этой клятве.
Он молчит.
– Поклянись, тебе говорят, ублюдок! — дед поднимает трость, чтобы ударить его.
Он не может выдавить из себя ни слова. Дед заносит над ним трость. Сосед странно смотрит на него.
– Клянусь тобою, Ита, я украл твоего барана! — смотрит он прямо в глаза соседу.
Лицо старика оживает. Глаза его смеются, словно он услышал долгожданную радостную весть.
Медленно подходит к нему.
Останавливается совсем близко.
– Ты не смог поклясться мной, Юсуп... ты не смог поклясться, — шепчет он, улыбаясь сквозь слезы. — Да благословит тебя Бог! Да что этот баран, все свое имущество я бы тебе простил, жизнь свою, за то, что не смог обмануть меня, за твое уважение ко мне... Да будет тебе впрок его мясо... Пусть Бог даст тебе в этой жизни товарища, достойного тебя. Подойди ко мне, обними меня, обними своего Иту, — смеется он, обнимая, гладя его по голове.
Дед бьет по лицу тростью своего внука, шепотом проклиная его.

___________________________________

И сейчас, вспомнив тот случай, он понял, с чего пошел и каким должен быть его жизненный путь. Правда его жизни началась с этой непроизнесенной клятвы.
И оттуда он ведет свой путь.

_____________________________________

Скрываясь днем по лесам, выбирая верной спутницей кромешную тьму, ночью проделывают они свой путь.
Подходят к берегу какой-то реки. Дождливо. Не видно ни зги.
– Как избавиться от часового на мосту, чтобы освободить дорогу? — слышит он. — Если бросить коня в воду здесь, то всадника отнесет на несколько километров вниз по течению прежде, чем конь переплывет реку. На противоположной стороне берег должен быть достаточно пологим, чтобы конь смог выбраться.
Он знает, что река — Терек. Тот самый буйный, строптивый Терек, воспетый в народе, то уподобляемый могучему льву, то ласкаемый, словно невеста. Несколько человек отказываются от этой затеи, объясняя свой поступок тем, что они не уверены в своих конях.
Остальные тоже молчат, натягивая узду.
Он не понимает, что значит быть неуверенным в коне и чего они ждут.
– Мне можно попробовать? — доносится его голос издалека.
– Здесь нет никаких я, ты, — отвечает вожак, — каждый из нас сам решает, рисковать ему, наступая на глотку своей смерти или нет. Здесь все равны...
Не дослушав вожака, он бросает коня в воду. Раздается плеск. Конь сначала исчезает под водой, но быстро выныривает, и над водой видна его голова, вытянутая далеко вперед.
Он не видит больше ничего, ему кажется, он висит над пропастью и при малейшем неровном движении провалится в бездну. Дождь не перестает лить. Конь часто фыркает, изо всех сил стараясь переплыть реку.
Он сначала напрягается, испугавшись. Но потом быстро приходит в себя. Жизнь кажется ему короткой, как натянутая до предела струна дечиг-пондара.
Но до того, как эта струна оборвалась, конь выбирается на другой берег, фыркая и отряхиваясь.
Перед собой Юсуп видит пустоту, дикую и безжизненную глухую пустоту.
Припав к гриве коня, он резко вздрагивает, увидев совсем рядом желтый квадрат окна.
Ему кажется, он целую вечность полз к окну.
Он швыряет в окно горсть песка, как будто от порыва ветра. Свет в окне медленно оживает.
«Стрелять нельзя!» — всплывают в голове слова вожака.
Не успевает открыться деревянная дверь маленькой сторожки на краю моста, он прыгает в образовавшийся желтый прямоугольник.
Не раздумывая, наносит два рубящих удара кинжалом. Раздается звук разрубаемой кости.
Когда глаза немного привыкают к свету, он видит кота, сидящего на низких деревянных нарах среди раскиданной одежды. И окровавленную голову с раскроенным черепом.
Потом слышит частое, свистящее дыхание у своих ног.
Он гасит лампу и забирает винтовку.

____________________________________

После, когда они перегнали брошенных сбежавшими от их пуль табунщиками коней через мост, вожак хвалит его, как ребенка, станцевавшего лезгинку перед взрослыми.
Ему это не нравится. И еще раз он оказывается с этими людьми уже в другом месте.
Оставив в руках преследователей своего раненого коня и притороченную к луке седла бурку (этот случай напомнил ему об отце... вернее, о том, что слышал о нем), они вновь уходят с добычей.
Вожак опять хвалит его и, как бы между прочим, спрашивает:
– Заслужил ли он сегодня равную долю?
Их ровно тринадцать человек.
– Погонять скотину может и ребенок, — роняет один, — если есть хороший проводник.
Вопрос вожака бесследно растворяется в воздухе, словно горсть песка, брошенная в реку.
Он отлично понимает смысл сказанного вожаком и понимает ответ его подельника.
– Я присоединился к вам не ради этой клячи, а надеясь, что вы готовитесь к чему-то большему... Свою долю из прежнего табуна я оставил на околице незнакомого селения и ушел ни с чем. Те, кто захватил нашу землю, и мы, занимающиеся угоном этих стад и дележкой их меж собой, мне кажется, мало отличаемся друг от друга. И сколько мы собираемся заниматься этим мелким скотокрадством? Не лучше ли будет, если мы нападем и разнесем в пыль крепость Грозную, в которой нам дано право лишь торговать сыром! — говорит он.
Уголки рта вожака медленно приподнимаются в ухмылке, глаза прищуриваются, кажется, что смеются... Смеются издевательски-надменно, словно ему довелось узнать чужую грязную тайну.
– Не обученный хозяином конь часто спотыкается! Слышал эту пословицу, юноша? — спрашивает он. — Что за коварный план ты нам предлагаешь! Да и кто ты такой, чтобы ставить наше мужество под сомнение?
– Я презираю это мелкое воровство! — отвечает он с вызовом. — Я хочу иметь дело с врагом, с видимым врагом... И хочу видеть его разбитым и преследуемым, словно гонимую ветром темную тучу!
– Все эти завоеватели живут на этой земле без твоего разрешения, — говорит вожак. — Поэтому любой из них враг: и крестьянин, и генерал.
– Я хочу иметь дело с генералом, — огрызается он. — Крестьяне — бесправные и беспомощные рабы, подобно обезглавленному остывающему трупу, они остынут. Мне нужна голова!
– Да поможет тебе Бог! — обрывает разговор вожак.
«Враг не тот, которого ты смог одолеть, — думает он позднее,– а тот, кто победил тебя, кто поколебал твою уверенность в себе».
И он настигает одного такого генерала, выехавшего на прогулку в коляске в сопровождении верховой охраны. Он не один, а с дамами, с гордыми до презрения смерти, дамами.
Неожиданным нападением они рассеивают их, не давая возможности ни сорганизоваться, ни уйти. Того, кто пытается уйти, останавливают выстрелом в голову коня.
Все, кроме женщин, поднимают руки. И вынести это бывает невыносимо трудно — эту женскую гордость, ставящую под сомнение самолюбие мужчины.
Его самоуверенный план заполучить голову гордого генерала с коляски вдребезги разбивается о женскую гордость, бросая его в жар.
Он раздевает всех мужчин до исподнего.
Догола их раздеть не позволяет честь, честь, обязывающая тебя даже умирать без стона, коль ты однажды родился чеченцем.
Также забирают у них коней и оружие.
И когда он, построив их в колонну (впереди мужчины, а женщины позади) отправляет в город, он никак не может простить себе голову генерала. Ему хочется пасть ниц перед этими дамами и заплакать с мольбой. Хочется на коленях молить Бога: «О Всевышний! Сегодня, на один день, на короткое время уподобь меня зверю, не знающему чести и достоинства!»
Несколько раз ход его мыслей прерывают товарищи, торопя его, так как отпущенные офицеры скрылись и преследование не заставит себя долго ждать.
Он сидит на оглоблях коляски, мучаясь сомнениями, то вскакивая с мыслью догнать их, то останавливаясь.
Услышав выстрелы, он понимает, что опоздал с решением.
Сразу, успев только вздохнуть, погибает его товарищ Зубаир.
– Не могу прицелиться, все кружится... — виновато говорит Шахби, падая, и алая струйка крови течет из уголка его рта.
Только с наступлением темноты они (оставшиеся пятеро) смогли уйти в лес, забрав с собой трупы погибших товарищей.

_________________________________

И именно тогда осознает он, что некоторые вопросы не стоит задавать ни себе, ни людям, никому на свете.
И он не спрашивает больше, не рассуждает. И больше не теряет товарищей. За Зубаира и Шахби он мстит десятки, а может и сотни раз. Он больше ни с чем не считается: ни с добром, ни со злом, ни с прошлым, ни с будущим. Сейчас для него враг любой, кто перешел ему дорогу или по неосторожности оказался на его пути.
Он, как и раньше, не берет ничего из захватываемой добычи для себя. Все оставляет товарищам, или раздает в селениях, или же просто отгоняет подальше и оставляет.
Люди избегают его милости и помощи, они боятся его, страх перерастает в ненависть к нему... Ненависть настолько сильную, что люди обходят дороги, по которым прошел он.
А он не понимает...

________________________________

Однажды, в предрассветные часы, они входят в одно чеченское селение, погоняя впереди себя небольшое стадо. Это то, что осталось от захваченного ими накануне и частью отбитого преследователями, а частью павшего при перестрелке скота.
Они натыкаются на засаду, устроенную жителями селения.
Они заявляют ему, что не пропустят его с товарищами живыми через их селение, что им надоело терпеть из-за него бесчинства властей.
Он ведет с ними долгие переговоры.
Товарищи не понимают его.
Наступает утро.
Сельская скотина со всех концов собирается на пастбище. Смешивается с их стадом. Женщины отделяют своих коров, проклиная его.
В конце концов их берут в плотное кольцо и отводят в селение.
Сельский старшина желает запереть абреков у себя дома до прихода представителей власти.
Старшина рад, что этот ублюдок, на которого охотятся власти, из-за которого им был недоволен генерал из крепости Грозная, станет его пленником.
– Хоть и разбойник, но ты мой гость сегодня, — глумясь, говорит ему старшина, кнутовищем распахивая перед ними ворота своего дома, — проходи вперед... Окажу напоследок тебе почести, «владыке», способному лишь отделить теленка от коровы!
Он оказывается у ворот.
Смотрит на своих товарищей.
Останавливается на мгновение.
– Пес, шелудивый пес! — кричит старшина, тесня его конем и нанося удар нагайкой по голове. Замахнувшись нагайкой во второй раз, старшина понимает, кто такой Овтархан Юсуп: он оказывается сзади старшины, на крупе его коня, сжимая левой рукой его пах, приставив к спине оружие.
Из двух вариантов, предложенных ему: или умереть вместе, или погнать впереди сельское стадо, старшина выбирает второй.
Он выбирает одного юношу из селения, в качестве погонщика скотины, не забыв предупредить сельчан, что если они заметят преследование, то пусть сразу начнут копать могилу для старшины.
На закате юношу отправляют обратно с требованием выкупа по пять рублей (цена одной коровы) за скотину. А старшину обещают вернуть, не взяв у него денег, к своей молодой жене, с которой он сыграл свадьбу всего месяц назад.
На третий день после получения выкупа женщины селения, пришедшие утром по воду, обнаруживают старшину верхом на жеребой кобыле (по слухам, она ожеребилась в ту же ночь), привязанным к седлу лицом к хвосту лошади и с гладко обритыми наполовину усами.
Вторая, молодая, жена старшины уходит от него в тот же вечер (за покорно перенесенное им унижение в виде обритых усов и сидение лицом к хвосту жеребой кобылы) и возвращается в дом отца. (Впоследствии она рассказывала, что особенно сильно ее задело то, что кобыла была жеребая). Старшину сразу вызывают в крепость Грозную, и через три дня он возвращается оттуда без второй, не обритой Овтархан Юсупом, половины усов.
Юсуп не знает всего этого, да он и не думает об этом.
Даже позднее, когда товарищи вспоминали со смехом случай со старшиной, он ничего этого не помнил.
Этот старшина не был тем врагом, которого он искал, просто какая-то мелочь, как колючка, случайно оказавшаяся на дороге, или как пес, лающий за чужим забором.

________________________________

Обо всем этом думает он сейчас, в седьмой день первого месяца своей сорок третьей осени, глядя на кроваво алеющий горизонт.
Он понимает, что устал от всего, устал от жизни, от поисков, скитаний.
Даже столь желанная, затаившаяся на острие его шашки смерть не приходит к нему. В этот вечер, медленно двигаясь, отпустив поводья коня, разъедая ум и сердце тяжелыми раздумьями, погоняя угнанное стадо в более семисот голов овец, коров и коней, он сознает, что устал от жизни и от самого себя.
Беззвучно шевеля губами, как будто говоря сам собой, он часто притрагивается рукой к тонкой засохшей струйке крови у левого виска.
Это след от удара тяпкой юной дочери хозяина стада, который он сейчас хранит как воспоминание.
«Я много слышала о тебе, об абреке Юсупе. Я огорчилась, что сделала тебе больно...» — скажет она потом, в улыбке обнажая белоснежные зубы и часто хлопая густыми ресницами с застывшими, как жемчужины, слезинками на них, когда он будет расчесывать ее волосы цвета осенней листвы.
Когда, окружив селение и связав пастухов, они начали сгонять стадо, с крыши дома, стоящего чуть поодаль внизу, раздается одинокий, словно зов о помощи, выстрел.
Оставив пару человек со стадом, они продвигаются в сторону дома.
Но выстрелы из винтовки не подпускают, пули ложатся в опасной близости. Он понимает, что это хозяин стада и он не отступит, если его не убить или не оглушить.
Он боится, что хозяин убьет одного из них.
Он не хочет убивать хозяина. Он хочет его разорить. Пустить его по миру. Наказать его. Он слышал о нем много плохого, например, что хозяин — в прошлом прислужник русского царя, от которого в награду и получил эти земли, бывшие некогда сенокосными лугами для целого селения.
Именно это заставило его придти сюда, оставив на потом все другие дела, несмотря на свою усталость от всего, чтобы не опоздать, из-за боязни, что земля его заберет прежде, чем он успеет доказать этому хозяину еще при жизни, что ничего на этой земле не проходит бесследно, за всякое зло приходится держать ответ, и дать ему с собой унести этот ответ, оставив после себя только одни вопросы.
Через несколько часов перестрелки он обращается к хозяину:
– Я не хочу тебя убивать, только стадо, богатство, заработанное тобой «честным трудом», решил забрать. Остановись. Не переходи мне дорогу. Мне не нужна твоя кровь, лучше сдавайся, пес...
Тот в ответ стреляет пару раз, мыча что-то нечленораздельное.
Тогда они стреляют по очереди, и каждая последующая пуля ложится все ближе и ближе.
Когда от валуна, за которым он укрылся, со всех сторон посыпались осколки, тот протяжно кричит, умоляя не убивать его.
Крепко связав его, он решает вынести весь скарб из его дома, чтобы поделиться с людьми его богатствами, полученными им в награду от русского царя.
Пока его товарищи выносят вещи из дома, он сидит в седле, наблюдая бесконечную горную цепь и укорачивающиеся под утренним солнцем тени, когда неожиданно, откуда ни возьмись, он получает удар чем-то острым в висок над левым ухом.
Мгновенно выхватив кинжал из ножен, подумав: «Убили!», он быстро разворачивается и видит перед собой совсем юную, с гибкой, змеиной статью, девочку в простом платьице, пристально глядящую ему в глаза.
Испуг, охвативший его на минуту, вверг его в замешательство.
На мгновение в глазах темнеет.
Он слепнет на мгновение.
Взгляд ловит едва уловимое, словно шелест листьев, шевеление губ, произносящих его имя.
Тяпка медленно, словно сорванный ветром лист, падает на его плечо.
– Уйди отсюда, иди в дом! — говорит он, забыв, зачем он здесь и кто перед ним.
Девочка застыла как высохший, безлистный росток.
Он видит ее слегка удлиненное лицо, застывший взгляд и темные брови над глазами, раскинутые, словно крылья орла, пораженного стрелой в минуту парения.
– Бросайте все, уходим! — кричит он и бьет коня нагайкой со всех сил. И ни разу не оглядывается, только отъехав далеко, немного сбавляет ход коня.
«Что это за колдовство, — размышляет он по дороге, — что за наваждение и откуда эти сомнения? Что такое женщина и для чего ее создал Бог? По какой причине или для какой цели... Столь беспомощную, чтобы быть собственностью любого, первого схватившего... Для чего?
Неужели нельзя, как сегодня, один раз увидев, созерцать в воспоминаниях, снова и снова воскрешая в памяти ее чистый образ? Оставить загадкой, тайной, на разгадку которой не хватит и целой жизни. Так и жить, обманываясь ею, радуя глаз, согревая душу ее легкостью и светом, светом добра, милости и счастья, которое может дарить только женщина... Возможно, изначально их и создали именно с этой целью, потом все изменилось... или изменили... Зачем так искать, любить, чтобы потом, родив какой-то маленький живой комочек, пропасть, раствориться в суете жизни! Женщина должна быть такой, какой ее видишь, легким парением твоих дум, чтобы ласкать ее мысленно, дарить ей мечты, надежду, чтобы мысленно уносить ее далеко-далеко, вслед за белым дыханием облаков...
Что же это такое? Отчего так все… познать, чтобы потом разочароваться!» — он медленно и легко водит рукой по засохшей струйке крови на виске, и ему кажется, что где-то в глубине сердца ему очень хорошо, как не было никогда раньше.

______________________________________

Они останавливаются в ущелье, там, где река неистовствует, пытаясь вырваться из теснины скал. Стадо там же отдыхает. Разжигают среди скал большой костер. Кто-то зарезал барана и уже свежует его. Разделанное мясо кладут на огонь, и пламя костра вспыхивает от жира. Никто не разговаривает, да и не услышит никто голосов из-за шума воды.
До неба, кажется, можно дотянуться рукой, и крупные звезды ярко мерцают. Темные горы возвышаются, как стены. Горы кажутся очень высокими и вечными, словно пророчат вечную жизнь и тебе.
Беспомощный и безоружный перед Богом, обнажая душу, он долго молится, пытаясь бороться с отвлекающими его мыслями и сомнениями.
Он завершает молитву словами: «О Всевидящий, прости меня за все эти мои неправедные мысли, укажи дорогу угодную Тебе, ведущую к Твоей милости! Дай мне одно испытание или одну беду, чтобы узреть свой путь, как отражение в зеркале, чтобы навсегда избавиться от сомнений или окончательно впасть во власть этих сомнений. Что же мне делать, как быть, — просит он еще, — если и Ты меня не поймешь?.. Перед кем же я предстану со своими деяниями, открыв сердце и распахнув душу? Если бы я только смог хоть раз увидеть Тебя, спросить прямо: «Кто я такой? Для чего и с какой целью Ты создал меня?» Уж Ты-то дал бы мне точный ответ. Ты точно не был бы похож на раба Своего, созданного Тобой же!»
Он долго лежит у костра, положив под голову седло.
Огонь с треском брызгает искрами, недалеко шумит река, часто падает-умирает, на мгновение сверкнув напоследок, звезда. Ночь свежа, как дыхание зимы. Ночь окружает его защитой, своим темным дозором расползаясь по миру.
Во сне он видит юную девушку, как она стояла перед ним, беззащитная и удивленная, ее тяпку и свою растерянность.
Рана возле уха зудит. Эта рана кажется ему очень нежной, какой-то странно дорогой, он боится, что она исчезнет без следа, если только дотронешься до нее пальцем.
«Я так и не понял, что это такое, — приходит ему в голову мысль, — для чего нужна женщина...»
– Исраил! — окликает он одного из своих товарищей, неожиданно вздрогнув, словно вспомнив что-то важное.
–Ты звал меня? — наклоняется к нему Исраил.
– Уходите отсюда до того, как Большая Медведица коснется вершин гор, — говорит он, поднимаясь. — Сиротскую долю раздайте в семи селениях. Мою долю тоже отдайте куда-нибудь...
– Люди не берут твою долю, Юсуп. Люди боятся твоих благодеяний, — отвечает ему Исраил.
– Ничего, сделай, что сможешь! — говорит он торопливо.
–Ты что это, не завещание ли собрался делать? — полушутя спрашивает тот.
– Нет! — коротко обрывает он, седлая коня.

__________________________________

К хутору, где живет девушка — та юная девушка, лишившая его покоя, вселившая в его душу смятения, — он приходит в предрассветный час. Останавливается на склоне горы, где сам хутор хорошо виден внизу. Стреноженный конь его пасется внизу, в лощине.
До самого захода солнца наблюдает за домом девушки, пытаясь понять происходящее с собой.
Он видит, что девушка, забывшись, часто смотрит на дорогу, с тоской в глазах.
И тогда он понимает, что он не одинок в своей печали и светлой грусти. Что еще одна невинная душа терзается доселе неведомыми ей чувствами, мучается так же, как и его, грешная.
Потом, через две недели, в селение, к отцу девушки, он погоняет большое стадо, которому нет конца, которое не может охватить человеческий взгляд, со сватами, прося руки его дочери.
«Вместо дочери я пришлю в подарок твоему роду твой обезглавленный труп, как когда-то казаки послали труп твоего отца Овтархи», — отвечает отец на просьбу сватов.
Оставив стадо для всех жителей селения (по его просьбе), сваты возвращаются ни с чем.
И во второй раз, когда его люди приводят восемнадцать вьючных лошадей, груженных дорогими шелками, отец дает точно такой же ответ.
И тогда он посылает ему своего преданного, любимого скакуна, свой верный кинжал и драгоценную, служившую ему верой и правдой долгие годы в чужих степях подзорную трубу с предложением искать его с помощью его подзорной трубы, догнать его на его быстроногом коне и обезглавить его с помощью его же кинжала.
Услышав эти слова, отец девушки понимает, что в этом бренном мире ему некуда деться от любви Овтархан Юсупа к его дочери, как и от его ненависти.
Он возвращает «подарок» вместе с дочерью.

________________________________________

Овтархан Юсуп бесследно исчезает, как капля воды в песке, вместе с юной красавицей Масар.
После него также исчезают несколько его смертельных врагов, доложивших властям, что именно они его убили. А некоторые из них получают богатые дары от русского царя и становятся богачами.
Никто не знает, где он остановился, где его искать и когда он вернется.
Среди людей ходят слухи, что его убили, но открыто говорить о нем боятся.
Одни рассказывают, что он перебрался в Турцию, чтобы собрать армию из эмигрировавших после Кавказкой войны чеченцев и начать новую войну против русского царя.
А другие говорят, что его видели в Мекке молящимся о прощении своих грехов.
И через шесть лет и семь месяцев, когда о нем враги начали забывать, а друзья перестали ждать, ранней осенью 1893-го года, в час, когда горизонт начал алеть, словно смертельно раненный дракон, бьющийся в агонии, раздавшийся одинокий залп и крик Масар раскрывают великую тайну Овтархан Юсупа.
Юсуп не скрывался ни в Турции, ни в Мекке.
Он жил в Чечне, неподалеку от царской крепости, вырубив поляну на самом краю леса и построив на этой поляне дом.
Он окружил свой дом высоким (выше человеческого роста) трехрядным забором, состоящим из колючек, частокола и еще раз колючек.
Внутри забора — маленький домик из двух комнат, с выходящими на восток и запад четырьмя окнами.
Он никуда и никогда не выезжает из этого дома, там же, за забором, и его небольшой огород.
Все дела ведет жена, как-то: покупка необходимых товаров, продажа излишек зерна, а также она приносит новости из внешнего мира.
Каждый вечер, в час заката, его начинает мучительно терзать тоска по одной ему известной причине.
В такие часы он смотрит на облака, с алеющими боками ползущие вниз с горных вершин и исчезающие далеко в степях, собираясь в темную, мрачную тучу. И на птиц, возвращающихся в горы, изредка, устало взмахивая крыльями и перекликаясь, постепенно исчезающих вдали, превращаясь в еле заметные темные точки. Ощущает ветер, приносящий запахи трав и шепот листьев, дым над печными трубами селения.
В такие моменты его глаза оживают, распахиваясь широко, он гордо откидывает голову назад, подбородок его поднимается, а душа мечется, зовя его в путь, чтобы наступить на горло своей смерти, сыграть со смертью в рулетку или бросить ей вызов...
Он седлает коня, привязывает его, коротко натянув поводья, и медленно идет в дом.
Масар сидит на стуле у западного окна, спиной к нему. Она плавно встает при его входе во весь рост и также плавно садится обратно, не говоря ему ни слова.
Молчит и он.
Тогда он начинает медленно, прядь за прядью, распускать ее косу, которую он сплел утром точно так же на стуле у восточного окна.
Он долго распускает ее косу, придерживая пальцами каждую распущенную прядь ее волос, держа их отдельно, пока не распустит всю косу.
Потом берет крупную гребенку с платка, расстеленного на коленях Масар.
И медленно, плавно, боясь сделать ей больно, начинает расчесывать ее цвета осенней листвы золотые волосы. Волосы искрят под гребенкой.
Масар покрывает голову платком. Стул оставляет на месте, чтобы утром перенести к восточному окну.
Слышно, как конь нетерпеливо бьет копытом о землю, с глухим, коротким, как в прежние годы в ночи, ржанием.
Расседлав его, он ослабляет узду.
Ему кажется, что конь тоже тоскует, как и он, каждый вечер. И потому он его седлает, коротко привязывая.
Он обманывает себя волосами Масар.
И конь обманывается седлом и тугими подпругами.
Потом наступает ночь, тихая, глухая, полная жизни. Ему знакома ее дрожащая, как листья в шорохе ветра, обостренная и чуткая, как оголенный нерв, жизнь. Его душа сливается с ночью, уходит вместе с ней в глухие леса, в степи, где месяц серебрит пески, гуляет по горным хребтам, чтобы в унисон с воем ветра завыть волком, или зарычать барсом, или закружиться жестоким смерчом где-то, куда укажет судьба.
Потом (когда обманутая душа успокаивается) засыпает, чтобы утром, как всегда (боясь, что это в последний раз) с восходом солнца сплести для Масар новую косу.
И так проходит время, дни переходят в месяцы, потом в годы. Осени сменяются веснами.
Проходит шесть лет.
Наступает седьмая осень, с медленно кружащейся золотистой листвой, как и прежде, с алыми облаками, ползущими вниз из-за горных вершин, и клекотом журавлей, с прохладным легким ветерком с осенними запахами.
«Оказывается, я тоже могу быть счастлив или я уже счастлив?» — спрашивает он себя и впервые удивляется той умиротворенности, которая приходит к нему, освобождая его душу от всяких сомнений. Душа его наполняется неизведанным до сих пор чувством щемящей всеобъемлющей любовью, любовью к жизни, к ее дыханию.
Он забывает оседлать коня.

__________________________________________

На следующий день с утра какие-то люди (около ста человек) начинают рубить лес чуть повыше его дома.
Он посылает Масар выяснить, что происходит.
Масар возвращается с известием, что это добровольцы, вырубающие лес под посевы или под луга для выпаса скота.
Вырубленные деревья они очищают от веток, разрубают на короткие столбы и складывают в два ряда, оттаскивая далеко вниз.
«Готовят для погрузки на телеги, — осеняет его. — Хорошо, что я остановился в этом селении, неподалеку от штаба русской армии, — думает он. — Кровники ищут врага вдали от людей или в других краях, даже не допуская мысли, что их враг может быть совсем рядом».
Он видит множество телег, запряженных быками, идущих вверх из селения по дрова.
Когда волы останавливаются около дров, он вспоминает Масар, которая ждет его у окна.
С этой счастливой мыслью («Оказывается, я тоже могу быть счастлив или я уже счастлив?») быстро идет в дом, оживленный, с улыбкой на лице, словно собираясь сообщить Масар радостную весть.
Он замечает своего коня, тонконогого красавца медно-рыжей масти с двумя белыми отметинами на лбу и носу и с белыми «сапожками» на всех четырех ногах. Подняв свою гладкую голову на тонкой, гибкой шее и навострив уши, конь пристально смотрит на него.
Смущенный этим взглядом, он приостанавливается около коня, потом идет дальше...
...И тут его задерживает ружейный залп со всех сторон, раздавшийся как гром среди ясного неба...
До второго залпа он пытается поспеть к коню...
Совсем рядом с верным конем что-то останавливает его, какой-то удар отбрасывает назад...
Потом еще и еще раз...
«Юсий-й-й!» — слышит он крик позади себя. И от этого крика мир рушится, разойдясь черной трещиной пополам...
Все становится черным.
Он чувствует, что его руки перебирают чьи-то волосы и чье-то прикосновение к своей левой щеке.
Услышав у самого уха ржание коня, осознает, что держит в руках его гриву.
Он стоит, вцепившись обеими руками в гриву коня (ему мерещится, что он в седле и рубит врагов шашкой), когда подбежавшая с раскрытыми объятиями, словно орлица, Масар поворачивает его к себе и обнимает, прикрывая собой от пуль.
Уже угасающим взором он видит солдат, бегущих к нему со всех сторон с дьявольским криком «Ура-а-а-а!»...
«Зачем... зачем они кричат...» — бьется в голове мысль.
Потом со всех сторон раздаются световые вспышки, словно вз рываются горы. За ними он видит небольшие холмики. И искры, вспыхивающие на мгновение и быстро гаснущие.
«...Все суета и ничтожно, ничтожно все...» — промелькает у него мысль до того, как последняя пуля попадает ему в голову.
Весь свет переходит в непроглядную тьму, которая исчезает, превращаясь в маленькую точку.
Все становится черным.
Черным и пустым.
Пустота.

Масар.
Масар солдаты не убивают и в тюрьму ее не сажают.
Масар в эту же ночь возвращается в дом отца, одинокая и потерянная, словно волчица, лишившаяся щенков.
Отец не узнает свою дочь.
Дочь удивительно красива.
И в то же время в ее красоте что-то неживое, мертвенно-бледное, исказившее ее прелесть.
Когда Масар называет себя, отец узнает свою дочь и понимает, что вернуться к нему она могла только овдовев.
В начале весны тесть выкрадывает и возвращает домой останки Овтархан Юсупа.
Потом ровно через год — после соблюдения траура — вокруг дома Масар начинают крутиться именитые и не совсем мужчины, и среди них абреки.
Все хотят жениться на женщине, бывшей женою Овтархан Юсупа. Все пытаются добиться ее руки. Любым путем: с ее согласия или без, взять ее в жены.
Наконец ее умыкает — прямо с прополки кукурузы — Успин Кахир, про которого говорили, что он родился вперед ногами.
И на второй день привозит ее обратно домой, при этом клянется быть в дальнейшем ее названным братом.
Кахир в ту ночь пытается овладеть ею.
Масар говорит, что она и Юсупу не была женой.
Кахир не понимает.
Тогда Масар рассказывает ему, что ей сказал в их первую ночь Юсуп:
«Побывавший однажды в капкане волк никогда не охотится на кабана, Масар, только на поросят, точно так же, как побывавший в силках сокол охотится лишь на мелких пернатых. Мы, жившие свободно, как горные орлы, и безмерно гордящиеся свободой и горами, сегодня покорены врагом из холодных степей, не имеющим гор и свободы, чтобы гордиться ими, и он требует от нас платы за наш пот, проливаемый нами на эту землю. Мы сейчас вымираем, лишенные права носить папаху.
Победитель оставляет для побежденного только два пути: постоянно гнуть на победителя спину и растить для него новых рабов.
И последнее сопротивление раба — это не производить на свет себе подобных рабов для своего победителя.
Я женился на тебе, пожалев твою красоту и свое мужество, Масар. Так неужели мы уйдем из этого мира, оставив после себя новых рабов для победителя?!
Я бы хотел умереть с этими последними, жалкими остатками мужества, Масар, и чтобы ты разделила со мной мою судьбу. Если же ты не согласна, я даю тебе волю самой решать свою судьбу без меня...
Кроме этого, мы пришли в этот мир не для размножения, когда впервые мы познали мир, где ты была Евой, а я Адамом!
Я хотел бы любить тебя, Масар, глазами и ласкать мысленно... Я хотел бы, чтобы ты стала моим талисманом, который я буду хранить, как святыню, в этом бренном мире, и таким же первозданным чистым заберу в мир иной, представ перед Богом...»
– И тогда я согласилась с ним, Кахир. Юсуп убедил меня. Я поняла, что с настоящим мужчиной стоит разделить судьбу, если не ради жизни с ним, то хотя бы для смерти. И таким мужчиной был Юсуп, — завершает свой рассказ Масар.
Кахир молчит.
Масляная лампа чадит в маленькой комнате.
И после долгого молчания Кахир спросит, пряча от нее глаза:
– Как же вы жили вместе, Масар? Прости за откровенный вопрос.
– Каждое утро, с восходом солнца, Юсуп сажал меня на стул у окна, медленно расчесывал мои волосы и заплетал косу, Кахир. А каждый вечер, с заходом солнца, он ее расплетал, — отвечает Масар.
– Ох!.. — только и смог выговорить Кахир. Долгое молчание воцарилось в комнате. Звенящая тишина.
И после долгих раздумий он заговаривает с Масар, глядя ей прямо в глаза:
– Если Овтархан Юсуп не овладел тобой, Масар, то я тем более не стою этого. Пусть Всевышний воздаст тебе за то уважение, которое ты питала к Юсупу... И с сегодняшнего дня я твой брат! — на следующее утро Успин Кахир отвозит Масар в дом отца.
Масар, которую за шестьдесят шесть лет одинокой жизни так и не убила царская власть, погибает двадцать третьего февраля тысяча девятьсот сорок четвертого года от рук офицера Советской Армии, который ударом штыка в спину уложил ее на могилу Овтархин Юсупа.
В это утро Масар, припав к могиле Юсупа, плачет, взывая к нему, как к Богу.
Она так и остается там лежать… навечно со своим Юсупом, не расставаясь с ним никогда.
Ее, вернее, ее останки, потом похоронят ушедшие в леса партизаны.
Один из тех, кто похоронил Масар — его звали Ковнарка, — умер только в 1989 году.
И он забрал с собой все.
Все исчезло.
Все прошло, чтобы остаться жить, жить вечно...

Жил - был кот
Вчера в 14:55 0 комментариев 0

Моего кота звали Буська. Точнее, всех котов, которые у нас когда-либо жили, звали Буськами. Это вроде и не традиция, но вопросов, как назвать нашего очередного кота, никогда не возникало. Буська и все. Вы не подумайте, что под выражением «очередной кот» я подразумеваю то, что у нас отбоя не было от котов. На моей памяти у нас жили, сменяя друг друга, четыре кота. Этот Буська достался мне не даром — я купил его за 600 рублей на Птичьем рынке в Москве в 2004 году, как раз перед защитой диплома. Из всех пород я признаю только сибирских котов, хоть это и не порода вовсе, а что-то типа национальности. Буську я увидел почти сразу, даже не дойдя до конца длинного ряда. Он сидел в вольере с двумя котятами и на их фоне выглядел очень спокойным и серьезным. Меня это подкупило (хотя, как оказалось, первое впечатление оказалось ошибочным) и мой выбор был сделан. Мы приехали с Птичьего рынка в мою однокомнатную квартиру на Сходненской, и я выпустил его на ковер. Не помню всех подробностей первого дня, когда это «чудо» у меня оказалось, но зато помню, что руки у меня были всегда исцарапаны, я не решался делать резкие движения, потому что этот котенок мгновенно реагировал на любое движение руки или ноги, его невозможно было погладить, потому что он, не задумываясь, применял все свое Аллахом данное оружие — зубы и когти. Мои друзья называли его «бешеным» и слегка побаивались. Я его не выпускал, и он всю свою энергию выплескивал на окружающих людей и предметы. Все обои в квартире были ободраны, двери исцарапаны. Как-то раз перед уходом на занятия я выпустил его на балкон, погреться на солнце, а когда зашел его забрать, оказалось, что он свалился с перила балкона в кусты. Благо, этаж был второй и с ним ничего не случилось. Пока я обегал наш длиннющий дом, я надеялся, что он с перепугу не залез в подвальную отдушину. Но он сидел там же, где упал, и громко мяукал. 
Так мы прожили 2 года, Буська вырос, стал огромным шикарным котом, но свои ребяческие замашки не оставил — энергию по прежнему девать было некуда. Он отмачивал такие штуки, что впору было лезть на стену. Когда я спал, мне приходилось закрываться одеялом с ног до головы, потому что этот подлец выискивал открытые места, чтобы укусить или царапнуть. Под утро, требуя еды, он никогда не мяукал, он просто каким-то образом добирался до моей пятки и кусал ее, пока я окончательно не просыпался.
Потом я уехал домой жениться, оставив Буську на попечении соседей, и даже в день моей свадьбы они одолевали меня звонками с вопросом, когда я приеду забрать своего бешеного кота. По приезду в Москву с женой, я снял другую квартиру и забрал Буську. Супруга была в восторге от него, а он от нее - теперь он мог царапаться в два раза больше и чаще. Через какое-то время мы вернулись в Грозный, забрав Буську с собой. Здесь у него началась новая жизнь, также как и у меня. Во первых, в его распоряжении оказался немаленький двор, во вторых, право распоряжения нужно было еще завоевать, потому что все дворы для всех котов являются проходными, исключением не был и наш. Я опасался за судьбу московского домашнего кота, так как в моем представлении, местные коты с их опытом ведения боевых действий должны были оказаться большой для него проблемой. Я ошибался. Он стал проблемой для них, причем проблемой большего масштаба, чем я ожидал. У этого кота хватило амбиций не только на свой двор, но и на всю улицу, а что творится за пределами улицы я не знал, но и на этот счет у меня возникали смутные подозрения. Наш двор днем и ночью сотрясали истошные кошачьи вопли, шерсть валялась на каждом углу, вид у соседских котов был подавленный и недоуменный, а мой Буська перестал меня кусать и наконец дал себя погладить. Его характер очень поменялся буквально за месяц — он начал требовать ласки от людей, при этом его мажористый вид постепенно сходил на нет. Появились первые боевые раны, затем вторые, затем он схлестнулся с собакой, зашедшей во двор чем-нибудь поживиться. Эта схватка не прошла даром - на голову пришлось накладывать швы у чудесного ветеринара Светы, которая реально восхитила меня своим хладнокровием и уверенностью в обращении с этим непокладистым пациентом. Через год история повторилась, пришлось зашивать ему голову еще раз. Буська стал бойцом, за его боями я наблюдал с тем восторгом, с каким тренер может наблюдать за успехом своего подопечного. Есть что-то завораживающее в кошачьей драке: кажется, что это два клубка шерсти катаются, вопя, но это только на первый взгляд: если бы мы могли замедлить драку, как в съемке, мы бы увидели, насколько технично и продуманно коты дерутся, насколько тяжеловесны их удары, как они выставляют плечо под укус соперника, как напряжены их мышцы и как они находят слабые места друг друга. Их беспорядочная, на первый взгляд, свара, является ускоренным в несколько раз аналогом двенадцатираундового боя двух профессионалов. Стивен Кинг называет котов гангстерами животного мира, и более точного определения я не знаю.
Потом у меня родился сын и все мое внимание переключилось на него, Буська занимался своими кошачьими делами, а я своими семейными. Я работал, строил планы, с восторгом наблюдал как растет мой сынишка, вывозил семью в краткие периоды отдыха на море, на природу, снова работал. Буськины дела теперь не интересовали меня как раньше, но кот жил полной приключений кошачьей жизнью и я за него радовался. Когда у меня родилась дочка, мы были в Москве, только вернулись из Турции, и всю неделю, пока жена была в больнице, я был с двухлетним сыном один. Эта неделя многому меня научила, я только тогда понял, насколько сложное и необычное создание-ребенок, сколько у него потребностей, желаний, страхов и чувств. В Грозный мы вернулись вчетвером, я — счастливый папаша –только мельком взглянул на своего кота, но все же нашел время потрепать его за шею. Под шерстью отчетливо прощупывались заживающие царапины, вид у Буськи, впрочем, был весьма довольный и преуспевающий.
Шли годы, и, наблюдая как растут мои дети, я не замечал, как стареет мой кот. Конечно, я видел, что он уже не такой шебутной, как раньше, замечал, что зимой теперь любит все больше лежать в прихожей у теплой батареи, а не рыскать по глубокому снегу, но мысль о том, что ему по человечьим меркам уже пятьдесят лет, обходила мою голову стороной. Дети постоянно норовили потрепать кота, и я со скрытым восхищением отмечал его благородство, он ни разу не попытался их оцарапать или укусить, лишь иногда, устав от их чересчур активных попыток подергать за усы, нервно бил хвостом.
Потом на улице появился молодой огромный белый кот и началось самое грандиозное кошачье противостояние в истории. Дерзкий вызов молодого, сильного, жаждущего славы и признания бойца против опыта и уверенности закаленного в боях ветерана. Тайсон против Холифилда. Буська дрался яростно, белый старался ни в чем не уступать. Побеждал то один, то другой. Повсюду на улице и во дворе валялись клочья белой шерсти, Буська приходил домой, выплевывая эту белую шерсть, покрытый этой белой шерстью, на белого кота смотреть было жалко, потому что на его теле отчетливо были видны следы крови, но противостояние продолжалось раз за разом. Голова Буськи постоянно была покрыта свежими царапинами, но я не мог заставить их не драться — коты живут по своим законам.
Три недели назад, в один из самых морозных дней февраля, после двух дней отсутствия, Буська пришел и просто лег у теплой батареи. Отец положил перед ним миску «Вискаса», но коту было явно не до еды. Отец встревожился и сказал мне, что кот заболел, на что я ответил, что он после драки и ему надо просто отлежаться. На следующий день меня свалил грипп и я, позвонив на работу, остался дома и просто валялся, не испытывая ни малейшего желания двигаться. К вечеру сил у меня прибавилось и в полдень следующего дня я вышел, наконец из спальни, дети были в садике, поэтому в доме было тихо. Я зашел к отцу, он лежал на кровати и дремал. «Как ты?» - спросил отец. –Нормально, а где Буська? — Умер. - Как умер? — Умер сегодня утром.
На заднем дворе на снегу стояла коробка, я знал, что Буська в этой коробке и знал, что мне нужно делать. Я взял лопату, положил коробку в багажник и поехал на берег Сунжи. На берегу я начал копать яму, но промерзшая земля не оставила шансов моей лопате и она попросту переломилась. Я поехал домой, взял другую лопату, пока ехал обратно, начало темнеть. В спешке я забыл перчатки и копать мне пришлось, натянув на ладони рукава свитера. Но ковыряться в промерзшей земле - все равно, что пытаться вскопать бетонную плиту, у меня, естественно, ничего не вышло, поднялась температура, заломило кости, загудела голова — грипп давал о себе знать. Я знал, что так или иначе мне нужно похоронить кота и нужно сделать это сегодня, но надвигающаяся темнота и болезненное состояние не давали мне особых вариантов. Я принял решение и спустился к реке. Открыл коробку и посмотрел на Буську в последний раз — свернутый калачиком комок, а затем опустил коробку в воду. Набрал горсть снега в руки и потер их друг об друга. Приехав домой, я услышал звонкий смех своих детишек. Они подбежали ко мне, обнимая, а я обнимал их. Они не спрашивают меня, где Буська, и я очень этому рад.

Не дай Аллах, или как я потерял друга.
Вчера в 14:47 0 комментариев 0

-Алихан там, но лучше не заходи, если будешь жалеть его. Загляни в окно, если хочешь посмотреть,- сказал мне всегда угрюмый Абдул и снова по пояс залез в открытый капот старенькой «Волги». Я слышал и раньше, что Алихана, моего дальнего родственника и друга сажали на цепь, но в этот раз ситуация была чрезвычайной. Алихан, в поисках денег на дозу, в бешенстве, разломал всю мебель и пытался поджечь дом. Братья живущие по соседству, сильно избили его и заковали как каторжника, приковав цепью к отопительной батарее.

Прежде чем войти, я, постоял перед дверью и прислушался, ожидая, что узник будет рычать, извергать проклятия и стонать на полу. Толкнул дверь, и она со скрипом открылась, выпуская наружу тухлый воздух непроветриваемого помещения. В комнате не было ничего, кроме маленького телевизора, стоявшего на полу, ведра и кумгана с водой. Запах испражнений вызвал резкие позывы тошноты, но это желание я смог подавить. Испытывающий ломку Алихан вынужден был ходить по нужде в ведро как, заключенный в зиндане узник. Оно стояло рядом с кроватью. Его видимо Алихан сам придвинул, чтобы не тратить силы, на лишние телодвижения. Я успел заметить, что оно было почти пустое. Позже я увидел, что простыня была мокрая.

На топчане, нереально скрючившись со сведенными перед лицом руками в кулаках, на боку лежало тело Алихана. Именно тело, потому что он не подавал никаких признаков жизни. Приблизившись к нему, я заметил, что он тихо, но интенсивно дышит, как будто у него высокая температура. Может быть она у него и была, но никто и не собирался ее измерять, тем более как-то помочь ему выйти из этого состояния. Потрясенный увиденным, я присел на край деревянного топчана, и молча смотрел на него. Прошло немного времени, как Алихан, стал стонать, скулить и ворочаться. Он перевернулся на спину, и открыл опухшие то ли от слез, то ли от мук глаза, в которых была видна лишь полная отрешенность от действительности. Блестящая длинная цепь, прикованная к его ноге, с большим замком с надписью «Top secret», свешивалась на пол и змейкой через всю комнату уходила к батарее. Алихан стал похож на бешеного пса, с обреченностью ждавшего своей участи.

Глядя в его угасающие глаза, давя в себе комок жалости, подступивший к горлу, я назвал его по имени. Никакой реакции, лишь еще один переворот лицом к стене, и опять животно-утробное скуление, от которого замирало мое сердце.

-Алихан, что я могу для тебя сделать. Может воды дать попить?- глупо спросил я. В ответ лишь дрожь и невнятные слова, непослушным языком «дода,дода,дода».Прислушавшись я понял, что он просил дозу. Я мог ему тайком принести водку, но наркотик, который довел его до этого состояния, нет. Потрясенный увиденным, и зная, что помочь ничем не могу, я встал и, стараясь не наступить на цепь, вышел из пыточной комнаты.

Потрясенный, я шел по улице села, не обращая ни на кого внимания. В памяти пронеслись наши детские годы, учеба в университете. Все яркие кадры нашей жизни, промелькнули перед глазами, как будто это было не с нами.

Алихан, был интеллигентным и отзывчивым парнем. В университете, он со многими; и преподавателями и студентами с разных курсов имел приятельские отношения. Мог с зачеткой подойти к самому суровому преподавателю и, улыбаясь уговорить его поставить оценку. Девушки часто смотрели ему вслед зачарованно. Сам Алихан был невысокого роста, но, имел все шансы завязать знакомство с любой, даже самой красивой студенткой. Но он был слишком порядочен, чтобы вскружить голову кому-то ради «спортивного интереса». У него было другое воспитание. Люди тянулись к нему, и он не обманывал их ожиданий. Алихан умело поддерживал любую беседу, на любую тему. В любом споре, он находил аргументы, чтобы убедить собеседника. На турнике кроме него никто не делал «солнце» на ногах.

Наверное, кто-то подумает, что это сюжет слишком классичен, мол, хороший парень пристрастился к наркотикам. Судьба, к сожалению иногда так жестока, что выдергивает из общей толпы, лучших людей. Полотно жизни слишком скользко. Так и случилось с Алиханом.

Как и при каких обстоятельствах, он пристрастился к наркотикам, я до сих пор незнаю. Но, слухи, распространяются медленнее, чем мне хотелось бы в этом конкретном случае. Тогда может быть, имелся шанс спасти его. Алихан пытался скрыть, что стал наркоманом. Никогда и ни перед кем не появлялся в состоянии наркотического опьянения. До этой войны, он купил машину и занимался частным извозом. Часто ездил в Ингушетию и Дагестан. Возил, людей, и на жизнь не жаловался. Успел завести семью. Жена, оставила детей мужу и заставила его развестись, после того как узнала о героиновом пристрастии Алихана. Клятвы и заверения, что он слезет с иглы, не помогли. Дальше стало лишь хуже. Алихан стал появляться в селе, под «кайфом», уже не стесняясь. Со студенческим другом Русланом, мы пытались как-то повлиять на него. Уговаривали, даже угрожали. Он постоянно с ухмылкой отшучивался, и говорил, что, это в последний раз, но следов от инъекций на внутренней стороне локтя, меньше не становилось.

Пару раз Алихан был избит одним из старших братьев. Многие, наверное, поймут, какой это позор, быть избитым перед людьми, тем более братом и за наркотики. Алихан, которому на тот момент было около тридцати лет, спокойно перенес побои, и в тот вечер не приехал домой. Под утро его нашли в сильнейшем наркотическом опьянении в одном из наркопритонов в Черноречье. Наркотик полностью как лист бумаги скомкал его волю. Буквально через полгода он стал обыкновенным наркоманом, способный за дозу сделать все что угодно. В селе был уличен в нескольких кражах. Каждый раз братья возмещали ущерб, но Алихан уже опускался на самое дно жизни, откуда возврата нет. Вконец уставшие братья желали ему смерти. На семейном совете даже поднимался вопрос о его убийстве. У семьи не было средств, чтобы вылечить Алихана, да и у него самого не хватило бы силы воли. От большого греха братоубийства их спасла мать, заподозрившая о намерении сыновей. Она пригрозила, что если с Алиханом что-то случится, то наложит на себя руки. 

В первый раз Алихана посадили на цепь и продержали почти две недели. Почти спокойно перенесший ломку, он поклялся, что выздоровел, но в тот же вечер украл из дома золотые серьги матери и сбежал на несколько недель. Его обнаружили в том же притоне, в полубессознательном состоянии. Во второй раз он под домашним арестом находился почти месяц. Потом третий, четвертый. Каждый раз прежде чем его посадить на цепь, братья его сильно избивали. Алихан стал похож на животное, без чувств, без сочувствия родных, но тягу к наркотикам сбить не удавалось.

Через два дня, после своего последнего заточения, Алихан умер. Мать не долго пережила сына. Братья втихую казнят себя. Они имели отношение к смерти Алихана, но были вынуждены заковать его, а из-за этого они потеряли и мать.

Алихана сейчас нет на этом свете, и его самая большая ошибка в жизни должна стать поводом задуматься для других молодых людей, которые ради интереса будут пробовать, и рискующих повторить его судьбу, а именно: конец жизни в молодом возрасте, прикованным к цепи, как собака. Не дай Аллах!

Ислам Кадаев "Пятая кандидатура"
Вчера в 14:43 0 комментариев 0

Я из Грозного.
Когда я учился на первом курсе 1-го Медицинского Университета в городе Санкт-Петербурге (а было это в 1988 году) и сидел на многочисленных лекциях, то мои соседи, знакомясь, спрашивали: "Ты откуда?" На мой ответ они недоуменно пожимали плечами- а где это?
С тех прошло долгих (или всего-то) пятнадцать лет. И чуть ли не во всем мире знают и этот город, и этот народ, и маленькую Чечню.
Один из самых красивейших городов Северного Кавказа сейчас в руинах, превратился в огромное кладбище и напоминает скорее декорацию к фильму с апокалиптическим будущим. Страшный город, полный блокпостов федералов и огромной человеческой трагедии. Город-герой, город-базар, город призраков, дышащий нефтяным конденсатом через поры ям, вырытых внимательными копателями. Везде густые клубы дыма от горящих бесхозных открытых скважин, куски бетона и обломки кирпичей, что долго служили людям в ином виде и всё, даже трава, как будто новогодним конфетти, щедро осыпано ржавыми осколками и отстрелянными гильзами.
И, несмотря на все это, в городе продолжается какая-то жизнь, невообразимо примитивная из-за окружающей обстановки и искусственных правил жизни, придуманных и прививаемых федералами. С другой же стороны это — жизнь, усложненная этническими, религиозными и к тому же внутренними межродовыми взаимоотношениями, можно добавить, что и многовековыми. Все эти факторы, вместе взятые, накладывают на любые события, что здесь происходят, свой особенный узнаваемый отпечаток; все доводится до крайности- и трагедия, и героизм, и комедия, и даже подлость, и умножается все это на море жестокости.
Хочу рассказать случай, как среди всего этого мой друг хотел жениться и что из этого вышло. События и действующие лица мной не вымышлены, а рассказ называется...

 

ПЯТАЯ КАНДИДАТУРА

-1-


Было начало 1999 года. И, как я уже упомянул, мой друг захотел жениться. Толкнуло его на это, кроме естественной потребности то, что ему уже исполнилось тридцать лет (жених несколько староват, так как женятся здесь рано), то что он достаточно зарабатывал для обеспечения будущей семьи будучи зубным врачом, и мои личный пример- я, его друг и ровесник, уже имел троих детей и на тот момент являл собой некий эталон счастливой семейной жизни.
И стали искать жену для моего друга. В этом участвуют все:
родители, друзья, соседи, братья, сёстры и все остальные родственники, конечно, больше всех стараются женщины, вечно переполненные энтузиазмом кого-нибудь женить, да и сам мои друг в стороне от этой работы не находится. Для начала он представляет себе образ будущей супруги — рост, вес, телосложение, цвет волос, глаз, кожи, возраст, интеллект, - и эти данные передаются всем участникам марафона для облегчения их работы.
Уже начинают поступать первые предложения, причём данные чаще всего не совпадают с первоначальным стандартом. Друг начинает ходить на многочисленные смотрины, но ни одна из предложенных родственниками или кем другим кандидатур его не устраивает- то не так, то это не так. Параллельно мой друг ведёт собственные поиски, но ни одна из найденных им девушек, в свою очередь, не устраивает его родителей. Надо сказать, что для родителей главное - безупречная родословная невесты, и если, не дай Аллах, у прадеда была всего одна пара штанов (о чём знала обычно вся округа и что обычно следовало из буквального добавления к официальному имени) и по каким-то смутным подозрениям чуть не убил он свою жену, то его правнучка или правнук зачастую лишались из-за этого возможности хорошего устроения личной жизни.
Также имеет огромное значение то к какому роду или тейпу принадлежит девушка. Если эта кандидатура из другого тейпа, то это уже очень плохо. Почему другой тейп хуже объяснить никто толком не может, а свой лучше хотя бы потому, что он - свой. Существуют многочисленные истории о трусости, жадности, глупости и т.д. представителей одного тейпа, которые рассказывают те же истории про представителей другого тейпа. Один мои знакомый таксист спрашивал сразу же своего клиента из какого он тейпа и тут же отвечал, что он из того же. И они уже вместе начинали обсуждать другой тейп, смакуя все его недостатки. Благодаря такому психологическому подходу, он всегда зарабатывал чуть больше денег. Тем же принципом он пользовался и в компаниях, называясь тейпом представленного большинства, что позволяло ему извлечь максимум выгоды из этого положения (например при возникновении типичных конфликтных ситуаций). Кроме того жители одного села всегда недолюбливали жителей соседнего, поэтому человека, поменявшего по каким либо причинам место жительства, всегда могли при удобном случае в этом упрекнуть - мол, тоже мне - не местный! Иными словами, имел место ко всему прочему сильно выраженный на этом уровне национализм, или как я его называю "микронационализм", который можно в том или ином виде встретить в любом уголке земного шара. И никто с этим ничего поделать не может.
Ничего с этим не мог поделать и мой друг. Из лично найденных им четырех девушек две отказали ему сами, а две остальные были отвергнуты родителями по вышеперечисленным причинам. Друг мой - блондин приятной внешности, умен, начитан, стремится стать профессионалом в своём деле, опять же материально обеспечен и хотя бы вследствие этого является интереснейшим женихом, чего некоторые девушки не понимали то ли от скудости ума, то ли вследствие больших амбиций.

И вот находит мой друг кандидатуру № 5 с красивым именем Лиза, которая в свои шестнадцать лет уже оформилась физически и даже сложилась как личность. На первое свидание она выходит со своей двоюродной сестрой, с другом нахожусь я, то есть с обеих сторон присутствуют свидетели.
Знакомящиеся останавливаются на почтительном расстоянии друг от друга и начинают наконец общаться ни о чем, очень нейтрально. Она смотрит на носки своих туфель или в сторону, на самом деле внимательно изучая очередного жениха. Девушки ее возраста, в свою очередь, тоже участвуют в многочисленных смотринах, набираются опыта и становятся несколько циничны из-за возможности выбора. В общем и целом девушка производит на нас обоих, а главное - на жениха благоприятное впечатление. Она же, естественно, свое мнение не озвучивает, хотя отказ в дальнейшем знакомстве может быть высказан сразу. Друг мой пришел с подарками (коробка конфет, хорошие духи), поэтому отсутствие отказа объяснялось, возможно, еще и меркантильными соображениями. Мои друг говорит, что через пару дней мы приедем снова, мы вежливо прощаемся и уезжаем на машине друга, вернее- его старшего брата, домой. По дороге обсуждаем кандидатуру, одобряем и оба, довольные предстоящим счастьем, друг другом и невестой, с чувством выполненного долга расстаемся.
Далее за дело берутся родственники друга, больше всех суетится его старшая сестра. Она наносит пару разведочных визитов матери нашей кандидатки, они пьют чай, говорят о том, о сем, к тому же они оказались старыми школьными знакомыми. Родственники, в свою очередь, собирают подробнейшее досье на девушку и её прародителей, и - к радости друга! - в этом огромном потоке информации не обнаруживается никаких изъянов. Контрольный досмотр досье родителями - полное одобрение! В одностороннем порядке делаются подарки. У нашей кандидатки не оказалось братьев и сестер, так как отец ее был убит лет десять назад при неясных обстоятельствах, оставив после себя, впрочем, денег и хороший большой дом.
Все эти визиты продолжаются с месяц, друг готовится к свадьбе, покупает даже приличествующий свадебный костюм, и, вдруг, мать Лизы заявляет, что рано думать о свадьбе, дочь должна получить сначала образование и т.д., и о замужестве думать очень и очень рано.
На это в общем-то и ответить нечего. С некоторым недоумением семья друга мирится с этим, и поиски невесты продолжаются. Но, как говорится, жизнь вносит свои коррективы, в данном случае противоестественные настолько, насколько противоестественна война, что началась в Чечне за последние несколько лет уже во второй раз. В октябре 1999 года военные действия переносятся в Грозный, жизнь становится невыносимой и люди начинают покидать свои дома. Спасая жизни, огромные толпы беженцев подаются в соседнюю Ингушетию.

-2-


И что тут началось в Ингушетии! Сердобольные братья-ингуши стали сдавать каждый квадратный метр за квадратный доллар, в ход пошли даже гаражи и подсобки. Среди грязи, подальше от коммуникаций стали возводиться палаточные городки. Пригнали и поставили в тупик пару составов, названных чеченцами "Ч1ург-г1ала" - Город-на-колесах. Рынки республики заполнили товары, предназначенные беженцам. Хотя были, конечно, были случаи бескорыстной помощи. Горько сознавать, но выяснилось, что два народа- чеченцы и ингуши, гордо именующие себя красивым названием "вайнахи", имеющие какие-то многовековые отношения и почти одинаковый язык, друг друга одинаково не любят, а одни, оказавшись в "выгодном" положении, не преминули этим воспользоваться.
Пришлось окунуться в эту «дружескую» атмосферу и нам с другом. Мы сняли с огромным трудом дома в Назрани, столице Ингушетии, перевезли кое-какой скарб, ну и, конечно, самих домашних. Поиски невесты, естественно, были прекращены - весь народ переживал огромную общую трагедию.
Лиза, невеста №5 моего друга, осталась дома, вместе с матерью никуда не уезжала. По каким мотивам они остались - неизвестно. Многие оставались сторожить нажитое добро, не думая о смертельной опасности, что им грозила; другие верили в несуществующую доброту оккупантов или в то, что беда обойдет их стороной, как-то по соседней улице. И это - учитывая опыт прошедшей три года назад такой же войны… Хотя не такой же. Вторая оказалась во сто крат более жестокой. Трудно было поверить, что в конце миллениума, празднуемого чуть ли не всей планетой, в отдельно взятой маленькой Северо-Кавказской республике Ичкерия одновременно со всеми предшествующими и последующими празднику событиями происходит такое, - хотя сейчас это уже становится нормой жизни.
Все, кто так или иначе попадали в жернова войны, выходили совершенно другими людьми. Часто живые завидовали мертвым. Зависть вызывала даже смерть, наступившая естественным образом - по старости или по болезни.
Смерть во всех её проявлениях стала чем-то привычным, неким обычным атрибутом чеченской жизни. Многие не просто слышали про творимые жестокости, а все происходило либо с ними, либо у них на глазах, и люди потихоньку вырабатывали иммунитет к происходящему. Как бы взгляд со стороны, как бы все не с ними... У большинства этот душевный иммунитет сменился обыкновенной черствостью сердца и нежеланием замечать что-либо, что не входило в круг их жизненных интересов. И опять же их нельзя в этом винить — иначе нельзя было выжить. Не обошло это стороной и меня, поэтому о многих страшных вещах я буду говорить именно так, как собственно сейчас и думаю.
Помните, я упоминал о двоюродной сестре кандидатуры 5, которая была на первом свидании друга в роли свидетельницы? Она была очень красивой восемнадцатилетней девушкой… я, к своему стыду, не помню её имени. Так вот, эту молодую девушку с огромными жизненными планами разорвало на части танковым снарядом прямо в своем дворе, и Лиза со своей матерью эти части очень долго собирали, а собрав - похоронили прямо здесь же, во дворе, вырыв неглубокую яму в замерзшей земле, так как происходило это зимой, в январе 2000 года. И мимо этой могилы они ходили каждый день по много раз и какие у них при этом возникали ощущения трудно представить. Сначала люди только прятались в подвалах во время бoмбежек и артиллерийских обстрелов, а позже стали в них жить, так как военные действия приняли перманентный характер. В больших подвалах жили и по десять, и по двадцать человек, и на улицу выходили только по необходимости.

-3-


5 февраля 2000 года на окраине Грозного, в месте называемом Новые Алды, произошли события, необъяснимые по масштабу чудовищной жестокости. Произошли вместо предполагавшейся так называемой "зачистки", не придуманной, но по крайней мере усовершенствованной федералами. Обычно военными полностью оцеплялось какое-то пространство и тщательно прочесывалось, в результате чего исчезали молодые люди и предметы цивилизованного быта, из которого особо любима федералами была аудио-видеотехника. Не брезговали и коврами с посудой, ведь всё это им пригодится в будущей мирной жизни, после наведения конституционного порядка, конечно же. У них у самих, у федералов, дети непоены-некормлены, жены неодеты, родители спят плохо и чутко, да и "злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал». Вот они и наводят, собственно, день и ночь порядок.
День был на удивление солнечным. С самого раннего утра Алды были оцеплены, стали раздаваться выстрелы. Люди сидели в подвалах, напряженно ожидая предстоящего унижения. Но вместе с учащающимися выстрелами стали доноситься душераздирающие и часто предсмертные крики. На этот раз военными проводилась настоящая карательная акция в духе генерала ермолова, чьи лавры не дают покоя до сих пор многим русским генералам. Люди сжигались заживо, из подствольных гранатомётов сносились головы, головы отрезались заживо (многие так и не были найдены: видимо, унесли с собой палачи для неясных целей; говорят, они служили ходовым реквизитом для фотографирования на память). Убивали не глядя на возраст и половую принадлежность- детей,
женщин, стариков, тех, кто не мог оказать никакого сопротивления, тех же, кто мог оказать его хотя бы гипотетически, убивали с особой жестокостью и садизмом. Людям дробили черепа, выкалывали глаза, отрезали языки, выбивали изо рта золотые зубы; прах и обугленные кости, оставшиеся после сожжения целой семьи, еле наполнили одно ведерко. Происходили немыслимые вещи...
В это самое время наша героиня со своей матерью и ещё пятнадцатью соседями сидела в одном из подвалов. Подвал был глухой и о происходящем снаружи никто и не догадывался, пока туда не вбежал совсем молодой солдат.
Он пытался объяснить, что всех убивают и если они, эти люди, сидящие здесь, хотят выжить, то должны идти за ним. Никто солдату не верил, и он долго уговаривал пойти за ним. Через открытую дверь подвала стали доноситься все звуки происходящего и люди, уже движимые инстинктом самосохранения, наконец-то поверив солдату, пошли за ним. Солдат как-то вывел их на улицу, по которой каратели уже прошли, спрятал их в одном из пустующих ныне домов, сиротливо смотревших на все пустыми глазницами выбитых и выжженных окон. Солдат сунул в руки матери Лизы клочок бумаги и сказал: "Это адрес моей матери. Напишите ей, пожалуйста, что я никого не убивал."
Так, рискуя собственной жизнью, этот в общем-то вражеский солдат спас от верной смерти семнадцать человек, за что ему, конечно, спасибо от всего сердца. Но на моей памяти это один из очень немногих примеров проявления жалости и благородства со стороны федералов. Этот же солдат был срочником, то есть недавно призван в армию, сразу же попал в кровавую мясорубку войны и, как видно, не успел ещё ожесточиться, да и сам, как я уже сказал, был шокирован творившимся вокруг.
5 февраля 2000 года в месте, называемом Новые-Алды, было убито около 100 совершенно невинных людей. Это стало большим общим горем, ибо все состояли в каких-либо родственных отношениях. Убитых и зачастую то немногое, что оставалось от людей, хоронили, роя неглубокие ямки в мерзлой земле там, где их настигла смерть. Путь к кладбищу и все подходы-подъезды к Алдам были блокированы во избежание распространения слухов. Две бригады захоронщиков работали днем и ночью, но, несмотря на это, многие пролежали по несколько дней, да и целью этого временного захоронения было предотвратить объедание трупов собаками. Потом людей, через 3-4 недели, перезахоронили на местном кладбище.
Убийство такого количества людей, да к тому же такое зверское, не могло пройти бесследно. Родственники убитых добились приезда из Москвы какой-то комиссии, члены которой больше молчаливо пили. Комиссия эта специальная после эксгумации трупов провела судебно-медицинскую экспертизу, в итоге чего подтвердила факт убийства и выдала родственникам справки, где черным по белому было написано, что "…сотрудниками МО и МВД РФ в ходе проверки паспортного режима было совершено массовое убийство мирных жителей". Для последних это третье захоронение, к счастью, оказалось последним , о том же, что испытывали родственники убитых, проводя все эти перезахоронения, можно лишь догадываться.

-4-


Через все эти ужасы проходит и Лиза с матерю. Позже в результате бoмбежки они теряют свой дом и волей-неволей оказываются вынуждены перебраться в дружелюбную и гостеприимную Ингушетию. Они поселяются в маленьком однокомнатном домике, служившем ранее хозяевам летней кухней, опять же, не бесплатно. Из поля зрения моего друга Лиза пропала, таким образом, почти на целый год. Совершенно случайно его старшая сестра встречает Лизину мать на городском Назрановском рынке, который раздался в размерах, как женщина перед родами. Жизнь на Кавказе, а в Чечне и подавно, тесно связана с рынком. Здесь зарабатываются и здесь же тратятся заработанные деньги. Для многих это был единственный источник дохода в сложившейся ситуации.
Привыкшие к рынку чеченцы часто без цели, по старой памяти что ли, уже будучи беженцами, забредали на этот Назрановский рынок, бесцельно ходили по его многочисленным рядам, по привычке прицениваясь и примериваясь. Ходили часами, убивая время, и именно здесь происходили все самые неожиданные встречи бывших друзей, соседей, знакомых, недругов и даже родственников, раскиданных войной. Так и случилась упомянутая встреча. Сестра друга и мать Лизы простояли не один час в одном из продуктовых рядов, непрестанно толкаемые с разных сторон проходящими. Но они успели обстоятельно рассказать друг
другу о пережитом, и ведь было о чём. При расставании старшая сестра друга предусмотрительно взяла адрес Лизы.
Рассказать было о чем и сестре друга. После событий в Алдах допуск в Грозный был закрыт, и люди долго не имели сведений об убитых. Целая толпа родственников собралась у блокпоста Кавказ-1 на границе Чечни и Ингушетии. Никого не пропускали. Ходил слухи о списках убитых, которых, правда, никто в глаза не видел. До друга дошла весть, что его отец убит и вся семья, тяжело переживая эту весть, следуя чеченской традиции, устроила трехдневную панихиду, которую мы называем "тезет" и куда приходят выразить соболезнования все желающие. На третий день на панихиде появился тот, кого оплакивали. Он, несмотря на свой возраст (а было ему без малого 70 лет), выбирался из Грозного всякими окольными путями, "волчьими тропами", что тоже было небезопасно. Его появление вызвало бурю эмоций. Женщины падали в обморок, прослезились даже мужчины, которые сначала, не веря глазам своим, отшатывались от него, как от призрака. Но это действительно был он, исхудавший, с впалыми глазами и остекленевшим от шока взглядом. Его действительно чуть не расстреляли, однако лишь по одному Всевышнему известным причинам оставили в живых, чему все теперь были несказанно рады.
В доме друга стало понемногу восстанавливаться об шее душевное равновесие и вскоре опять заговорили о женитьбе. Жизнь берет свое. С новой энергией возобновились визиты к предполагаемой невесте с подарками посолиднее. Со стороны матери в этот раз было получено полное одобрение, уже обговаривались сроки предстоящей свадьбы.
А мой друг после того, как узнал о всем происшедшем с Лизой уже от неё самой, ходил сам не свой. Он глубоко и искренне переживал за нее и говорил мне, что хотел бы на ней жениться хотя бы для того, чтобы помочь ей забыть этот кошмар, стать счастливой, заботиться о ней, заменить Лизе братьев и даже сестер, которых не было, и отца, которого рано не стало.
Проводя собственные свидания, другу кажется уже, что и девушка к нему не только благосклонна, но даже почти влюблена и он уверен в успехе мероприятия. Но... в это время одна из родственниц Лизы (кажется, её тётя)
приносит фотографию некоего юноши, проживающего в Москве, обучающегося в Оксфорде. Отец его богат и имеет недвижимость в разных уголках планеты. То есть родители юноши тоже вели поиски невесты, и когда эта родственница показала им фото шестнадцатилетней красавицы (верней, красавица была уже семнадцатилетней), то те вроде бы как все это заочно одобрили и попросили привезти невесту в Москву на смотрины.
Обо всем этом не зная, друг со своей старшей сестрой приезжают к Лизе. Друг со стороны девушки, а сестра со стороны матери получают уже во второй раз абсолютно немотивированный, но решительный отказ.
Удивленные, разочарованные и расстроенные возвращаются они домой. Тут надо сказать, что на месте друга моего боле решительный молодой человек, следуя чеченской традиции, эту девушку попросту бы украл. Но мой друг то ли в силу своего воспитания, то ли из-за своих моральных принципов (а они у него были, и весьма серьезные), красть невесту не стал. Помог ему успокоится так же и наш вайнахский фатализм, выражающийся словами "суждено сбыться лишь тому, что предначертано Всевышним".
А кандидатура №5 выезжает с матерью в Москву, испытывая материальные затруднения не столько из-за дорожных затрат, сколько из-за дороговизны выходных костюмов, приобретенных на том же Назрановском рынке. Но все затраты, судя по всему, должны были с лихвой окупиться. Конечно не принято, что невеста едет показываться жениху - по всем правилам принято обратное, но в данном случае материальное положение жениха перевешивало все аргументы.
Что же происходит дальше? При первом же свидании, после достаточно беглого осмотра, никого не поприветствовав и высказав лишь своим родителям недовольство нашей героиней, принц удаляется. В свою
очередь родители царствующей особы приносят сухие извинения смешанные слюнявой восторженностью своим чадом, и тоже удаляются. Лизе с матерю, как говорится, не солоно хлебавши остается только вернутся обратно, как будто зашли они в гости из соседнего подъезда, а не приехали за 2000 километров. Вот так, из-за меркантильных соображений, вечной девичьей мечты о принце на белом коне, заманчивых слов "Москва", "Оксфорд", "недвижимость в Испании", "вилла на Кипре", "квартира в Лондоне" голос разума не был услышан ни Лизой, ни её матерю, желавшей, конечно, для дочери только наилучшего, перечисленного выше. Я лично нахожу это странным для людей, познавших цену жизни…
Приехав обратно в ингушский рай, в свою коморочку, мать Лизы делает отчаянную попытку вернуть благосклонность бывшего жениха и его семьи. Но встречает холодный отказ и нежелание общаться или пересекаться в каких бы то ни было плоскостях. Слухи расходятся быстро, а такого рода и подавно. Эти слухи опередили Лизу с матерью, и семья друга уже знала все о московских смотринах. Поэтому сестра друга не удержалась не упомянуть об этом, не без некоего злорадства, конечно. Правда чувство неполной сатисфакции присутствовало, ведь из-за ложной благосклонности девушки на одни и те же грабли пришлось наступить дважды… Как бы общий счет в этой встрече все же оставался 2:1 в пользу кандидатуры № 5. И обе стороны расстались наконец окончательно и бесповоротно.
Без жены друг, конечно, не остался. Он быстренько женился, сравняв счет. Что стало дальше с Лизой я не знаю, но знаю точно, что друг мой жив, здоров и пока что счастлив, со своей опять же пока что молодой супругой.

Последние из могикан.
Вчера в 14:36 0 комментариев 0

Я хочу рассказать вам об одной интересной семье. В этой семье , несколько поколений людей неустанно приносили пользу людям. Это не врачи и не строители , речь пойдет не о профессии, эти люди приносили пользу всегда и во всем, кому бы она ни понадобилась, они приносили пользу своим образом жизни, главной целью ставили для себя быть полезными обществу, они достигали этого полностью следуя всем предписаниям веры и неписанному своду правил чеченцев - Нохчалла..
Старшее поколение в их семье связало свои судьбы в далеком Казахстане, в высылке..Тогда многие дети и подростки остались без родителей, не стали исключением и наши герои. Мовсару, так звали нашего героя, было 19 лет. Он был крепкого телосложения, выносливый и трудолюбивый парень. Рос он со своим дядей. Мовсар отличался трудолюбием, скромностью и был молчалив...Ему нравилось сидеть рядом со стариками и слушать их рассказы. Он все запоминал и набирался у них мудрости. С раннего детства Мовсар тянулся к религии, молиться начал еще ребенком . Он с упоением слушал рассказы о нашем Пророке (с.а.с.) и его сподвижниках, учил суры из Корана наизусть. Во время молитвы его сердце успокаивалось и его душа не чувствовала одиночества.
Дядя очень любил племянника и надеялся, что его судьба сложится удачно. Настало время женить Мовсара. Дядя присмотрел для него хорошую, подходящую партию, девушка была из уважаемой семьи, совсем юная, красивая . У нее был не по годам умный строгий взгляд, она не была кокетлива , в ее образе чувствовалось достоинство . Благородная осанка и грация придавали ей особый шарм. Девушка тоже была сиротой, и росла у родственников . Когда тётя предложила Мовсару это сватовство он был очень счастлив, что дядя предложил посвататься именно к этой девушке, потому что она давно ему нравилась, но он не подал вида. Так как этикет не позволял ему выдавать свои чувства, он коротко ответил : "Вам лучше знать, главное, что бы вы одобряли этот выбор"..
Сыграли свадьбу и новая семья обрела жизнь. Родственники помогали им во всем. Девушка быстро освоилась в новой семье, стала всем как родная, она была очень трудолюбивая и покладистая. Отличалась чистоплотностью и старательностью. Они были очень подходящей парой, понимали друг друга с полуслова, если до этого каждый сам по себе они были одиноки, то теперь он стал для нее и отцом и братом и надежной опорой одновременно, она поддерживала его во всем у них было полное взаимопонимание. Она стала верным соратником и единомышленником мужу. Он понимал, какая прекрасная жена ему досталась и каждый раз про себя благодарил Всевышнего .Уми ловила каждый его взгляд и жест, что бы предугадать любое его желание и тут же отреагировать и ей не нужно было красивых слов , достаточно было его одобрительного взгляда и она была счастлива . Их родственники были очень рады за них, и перестали переживать , потому что было видно - эти двое нашли друг друга и это прочная семья. Мовсар смолоду участвовал во всех мероприятиях где нужна была помощь людям будь то строительство дома, свадьба, похороны, при примирении сторон, не смотря на его возраст старики относились к нему с большим уважением и ставили в пример остальным. Все знали, что Мовсар первый придет на помощь, кто бы в ней не нуждался .И люди обращались..
Иногда, жена уставшая в повседневных заботах думала: "Вот сейчас попрошу его отремонтировать то-то и то-то", и когда он заходил домой уставший, осунувшийся забывала обо всех просьбах и старалась сделать все, что бы дома он отвлекся от проблем и отдохнул хоть немного...Она смотрела украдкой на уставшего мужа и ее переполняла гордость, за его характер, за его отзывчивость ,доброту к людям, за его готовность помочь..У него был очень надежный тыл и благодаря этому у него была возможность быть всегда нужным и полезным людям.
К тридцати годам Мовсар с семьей вернулся на родину. Он постоянно носил национальную одежду и носил бороду, соблюдал все религиозные обязанности и постепенно в его доме стали собираться единомышленники, они собирались для поминания Всевышнего, они отправлялись всюду, где нужна была их помощь, для примирения кровников, для разрешения споров для помощи на похоронах . Их было уже тридцать человек, когда власти отреагировали на эту деятельность. Мовсара допросили, пригрозили арестом и предупредили, что если в их "сборищах" хоть каким либо образом будет затрагиваться PoLiTiKK!!а то меры предпримут серьезные. И сославшись на то, что у Мовсара много детей отпустили, пригрозив, что это "на первый раз"..
Аллах наградил Мовсара большой, красивой семьей-14 детей! Семь мальчиков и семь девочек. Дети росли мал мала меньше, но в их доме никогда не было ссор и драк, дети росли очень дружными и послушными, для мальчиков примером во всем был их отец. Его взгляда было достаточно, что бы они все поняли, отец никогда не повышал голоса на детей, но они благоговели перед ним, уважали, и боялись хоть в чем то разочаровать его. Мама Уми, как ласково прозвали ее дети, постоянно была в заботах, потому что накормить, обстирать и отгладить такую большую семью было очень не просто, помочь ей было некому, да она и не позволила бы никогда этого сделать, так как считала, что она должна справиться со всем самостоятельно, даже был такой случай, когда однажды Мовсар смог достать дефицитную по тем временам стиральную машину, так как в доме было много детей, то собиралось много вещей для стирки, он решил, что жена обрадуется подарку, а бедная Уми расстроилась и стала вытирать слезы, она опечалилась, потому что решила что муж считает, что она не справляется с обязанностями, вот такие были раньше женщины...В школе, на школьных собраниях детей , учителя все время ставили их детей в пример, так как дети Уми всегда выглядели опрятно, ходили в выглаженных рубашках а девочки с кипельно белыми воротничками и фартуками. А самое главное - дети хорошо учились, чем очень радовали родителей. У родителей не было возможности учиться, и поэтому они понимали, как важна учеба для детей, прививали им любовь к чтению..
Мама была для детей не просто мамой, а еще и Другом. Вся жизнь в доме вращалась вокруг нее. Она всегда знала как успокоить обиженного, как взбодрить печального , как порадоваться вместе с ними их маленьким радостям...Она была связующим звеном между немногословным строгим отцом и детьми, отец был в семье непререкаемым авторитетом . Их проблемы никогда не доходили до него, так как мама сама старалась все решать по возможности, понимая, что мужу и так нелегко, старалась оградить его от бытовых проблем. Ему приходилось работать на нескольких работах, что бы прокормить такую большую семью, и оставаться полезным для людей...Любой человек, оставшийся без крова на ночь находил приют в их доме и становился для них желанным гостем. Все кому нужно было лечение в городе, кто находился на учебе жили у них, особенно старательно ухаживали родители за пожилыми гостями, так как оба выросли без родителей, ощущали особый трепет и уважение к старикам. Всю свою нерастраченную нежность к родителям ,которых они были лишены , они старались перенести на пожилых людей. Дети росли в семье, где отец и мать своим поведением, образом жизни воспитывали в них самые лучшие качества...
Старшим детям в семье доставалось больше обязанностей по дому, так как им нужно было заниматься воспитанием младших детей, у чеченцев есть поговорка "Воспитай старшего сына, а он воспитает остальных сыновей " так и в этой семье, старшие показывали пример младшим, дети никогда не роптали на то , что у них нет времени на игры, так как понимали, что они выполняют важную роль в семье - помогают матери. Второго сына в семье Мовсара и Уми звали Мусой. Выбор его имени был не случаен. Однажды, к ним в гости приехали родственники, и между делом, один из дядей решил дать пятилетнему племяннику Мустафе другое имя, в честь своего отца деятельного состоятельного человека, а другой дядя объявил, что нет мол они переименуют его в честь его отца, совершившего пешком Хадж, дабы разрешить шутливый спор решили бросить жребий и предоставить самому ребенку тащить его, Мустафа выбрал имя человека совершившего пешком Хадж, и получил новое имя Муса..Наверное тот выбор повлиял на жизнь Мусы и был не случаен..
Муса рос добрым , послушным ребенком, хорошо учился, всегда внимательно относился к просьбам матери, очень нежно любил ее..Будучи вторым по счету в семье из 14 детей на его плечи легло много обязанностей, эти обязанности не тяготили Мусу, и любая просьба матери была для него в радость, так как он не знал чем еще ей помочь, полная любви улыбка матери и ее добрые глаза окрыляли , придавали сил.
Мальчик любил читать и обладал хорошей памятью. Он любил сидеть рядом с друзьями отца и слушать их рассказы, это развило в нем любовь к истории, традициям своего народа, он запомнил много рассказов из народного эпоса . Наслушавшись историй о подвигах и доблести предков его сердце было готово к подвигам и полно благородства. Впереди было море планов и идей.
Вот настало для Мусы время службы в армии. Службу он проходил в Минске. В армии он проявил самые лучшие качества, отличную физическую подготовку, активность в общественной жизни и поэтому был отмечен благодарственным письмом от министра обороны СССР Гречко. Когда срок службы в армии подошел к концу он решил осуществить давнюю тайную мечту - поступить в летное училище . Был месяц май, как раз время поступления. И он решил рискнуть. Прошел медицинскую комиссию ,удачно сдал все экзамены и успешно поступил в Минское летное училище гражданской авиации .Окрыленный этим событием вернулся домой в надежде приступить к занятиям в сентябре. Но, мама отреагировала на эту новость неожиданно, она попросила сына оставить эту затею, так как устала переживать за него, и не хочет что бы сын подвергался постоянной опасности находясь в небе, и он без особых колебаний отказался от своей мечты - потому что покой матери был для него намного важнее. Дома он окончил курсы водителей, получил еще один диплом механика компрессорных установок, учеба давалась ему легко, он вникал во все процессы без особых усилий .Затем поступил на заочное отделение в Пензенский инженерно - строительный институт.
Горячее сердце харизматичного, интересного , умного молодого человека искало свою вторую половинку и нашло..Муса встретил прекрасную девушку, молчаливую, скромную очень милую и красивую...Она была студенткой, и мечтала стать педагогом. Получилась красивая семья. Ее благородство позволило ей разглядеть в нем настоящего рыцаря, она с большим пониманием относилась к любым его начинаниям, поддерживала во всем. Тем временем в республике наступали сложные, смутные времена, развал СССР, отсутствие работы, заработка вносило свои сложности в существование многих семей, почти всех людей..Муса работал на разных работах и завхозом и прорабом и управляющим районной "Сельхозтехникой", пытался создать свой кооператив, потом стал начальником спасательной службы ЧР, был очень деятельным и активным, готов был работать двадцать четыре часа в сутки, понимая, какая в республике опасная экологическая обстановка по своей инициативе создал Экологическую службу и стал ее руководителем, но власти не было дела ни до экологии ни до образования, понимая, что система образования находится на грани полного развала, и осознавая чем это чревато для нации, Муса созывает съезд родителей, так как сам являлся отцом двух сыновей, и на этом же съезде создается республиканский съезд родителей, родители ездили по разным школам и удерживали педколлективы, которым годами не выплачивали заработную плату и которые работали на голом энтузиазме.. "Я знал , что если мы упустим образование и воспитание наших детей то мы как нация исчезнем и для меня на тот момент не было ничего важнее." это его слова...Родительский совет помогал собирать парты в школах, делать ремонт, абсолютно бескорыстно эти люди тратили свое время, силы, средства во имя сохранения школ и учителя откликались и работали ради детей. У комитета даже получилось вывезти детей на лечение и отдых в разные города. Много лет Муса работал председателем этого комитета вплоть до 2006 года абсолютно безвозмездно, в это легко поверить если рассказать о следующем этапе жизни этого человека..
В те смутные времена, когда жители республики перешедшие через времена перестройки и развала СССР попали в странную общественно-PoLiTi4!!ескую ситуацию которую не могли понять, ее невозможно было проанализировать, чувствовалось, что чья та рука руководит этим хаосом, но понять что-либо было невозможно, в те времена появились среди нас странные люди, которые ходили в камуфляжной форме, выглядели неопрятно, вели себя чудовищно, эти люди ходили группами, и зачастую совершали преступления, выселяли людей других национальностей из их жилищ, прокуратура закрывала глаза на эти преступления, хотя в других отраслях прокуратура работала как прежде, но этих людей словно не замечали, только спустя годы понимаешь, что эти своры нелюдей были частью чьего-то страшного плана, их целью было дестабилизировать обстановку, посеять ненависть между людьми разных национальностей..И по странным обстоятельствам преступления были похожи друг на друга, все они совершались по одному сценарию..В эти сложные времена многие чеченцы приходили на помощь своим соседям, русским, армянам, евреям, зачастую рискуя жизнью, не стал исключением и герой нашего рассказа..В квартирном доме, где жил Муса, жили в основном русскоязычные семьи, и жили они очень дружно, была у них во дворе особенная женщина, баба Валя...Эта женщина оставила о себе глубокий след в сердцах многих людей. Еще ее родители были направлены в республику для ее восстановления. Мама баб Вали работала мед.сестрой в 3 городской больнице а отец был нефтяником. Сама Валентина родилась и выросла в Грозном, стала педагогом и долгое время работала в учреждении по управлению дошкольным воспитанием, у нее был большой опыт работы с детьми и людьми, она была очень мудрым и добрым человеком. Выйдя на пенсию, Валентина стала нянчить всех детей во дворе, так как Бог не дал ей своих..Она давала молодым вайнахским женщинам полезные советы , подсказывала, как лечить детей, как правильно их развивать, при ссоре с мужем женщины шли к ней за советом, потому что баба Валя, как ласково и по родному ее прозвали всегда знала, как уладить конфликт. Абсолютно все, уезжая куда-либо оставляли ей ключи от квартир, детей и домашних животных. В поселке в последние годы оставались в основном чеченские дети, они считали бабу Валю родной .Многие приходили ей жаловаться на своих родителей. Рассказывали ей о своих секретах и чаяниях. Наступили тяжелые и финансово и в плане безопасности времена. Оставаться в одиночку было небезопасно .Муса стал ее покровителем и взял ее на полное попечение, так как она чаще всего обращалась к нему за помощью и тот с радостью откликался и они давно считали бабу Валю родным человеком а она считала их своей семьей. Баба Валя учила как из не из чего практически приготовить ужин, как из старой вещи сделать новую, прекрасную вещь. Она отлично знала менталитет и традиции чеченцев и с десяток семей обязаны именно ей, тем что эти семьи сохранились, так как это был талантливый миротворец и дипломат. Баба Валя разбиралась в лечебных травах и если кто-то болел в поселке, то не отходила от больного, пока тот не вставал на ноги.
Муса был для всех спасительной соломинкой, многие русскоязычные семьи провели в квартиру Мусы звонки, и как только подозрительные личности наведывались к кому-либо с вопросами о продаже жилья, они звонили Мусе, тот прибегал и уверял пришедших, что он уже купил квартиру и что это почти его жилье. Последним оставалось ретироваться, потому что знали, что отобрать что-либо у чеченца проблематично и чревато. Многим семьям Муса помогал благополучно покинуть республику и по их просьбе продавал вместо них квартиры по рыночной стоимости. По сей день он дружит с многими уехавшими семьями и те уже приезжают в гости после всех войн...Война...Когда началась вторая кампания, Муса предложил бабе Вале вывезти ее из республики в безопасное место, но баба Валя категорически отказалась , отрезав : "Муса-куда вы , туда и я..", она говорила часто "Там где нет Мусы-я пропаду, без этой семьи в моей жизни нет смысла.." , эти слова были очень ценны для Мусы, так как он очень любил и уважал этого доброго, необыкновенного Человека. Родители Мусы постоянно справлялись о здоровье бабы Вали, звали ее в гости, обменивались гостинцами. Уми, мама Мусы, каждый раз наставляла его : "Смотри за ней внимательно, жаль ее, такой хороший человек и совсем одна в этой жизни, Аллах вознаградит тебя за добро проявленное к ней". Она знала, что Муса не нуждается в подобных наставлениях и тем самым пыталась выразить свое одобрение его образу мыслей, жизни..Уми в тайне гордилась детьми, потому что видела, что они так же как и их отец, нужны людям, что у их детей есть свои принципы, стержень и что они полностью оправдали надежды родителей.
К сожалению в первую войну, баба Валя попала под минометный обстрел и была ранена осколком от снаряда, тогда ее еле выходили и буквально вернули с того света. Обладая прекрасным чувством юмора, даже будучи раненой, она подбадривала всех шутками. Семья Мусы была для нее родной в полном смысле. Дети из поселка ревновали ее друг к другу, а сыновья Мусы гордились тем, что она звала их внуками. Не имея своих детей, баба Валя обрушила всю свою любовь и нежность на детей Мусы, а их маму любила как родную дочь. Тоита заботливо ухаживала за баб Валей и вечерами они вспоминали прошлую жизнь, которая разделилась на "до войны" и "после ". Тоита работала учительницей в школе и у них было много общих тем для обсуждений.
Перед началом второй войны баб Валя скончалась..Хоронили бабу Валю всем поселком, кто-то организовал поминальный стол, кто-то взял на себя все дела по кладбищу, кто-то организовал крест , гроб и транспорт. Кто-то собирал русских со всего поселка для поминок . Напоили, накормили организовали похоронную процессию, всем миром проводили Валентину в последний путь. Похоронили со всеми почестями с цветами, речами и искренними слезами...
Вот что рассказывал сам Муса об этом человеке:" . Особенно остро я чувствую нехватку красноречия когда говорю о таких людях как баба Валя. Многим говорят....вечная память..но многих быстро забывают . А такие как Баб Валя остаются вечно в светлой людской памяти. Говорить о ней можно много и не повторяясь и все равно все о ней не расскажешь - жизни не хватит."
Началась вторая война, ее принято называть кампания, контр-тeррoристическая операция, но это была самая настоящая , жесточайшая, бессмысленная война. Говорить об этом очень больно, раны еще не зажили, народ сумел законсервировать весь этот период ужаса, несправедливости и жестокости ,но у каждого человека прошедшего через эту мясорубку в сердце осталось море скорби. Просто народ настолько сильный, что уже через пару лет смог улыбаться. Улыбаться и строить. Улыбаться и создавать новое, стараются жить не смотря ни на что. Выжила и семья Мусы, слава Всевышнему, и начался период новой жизни, очередной новой жизни..Работы по профилю не было, ее не было практически вообще. Что бы прокормить семью Муса начал перевозить людей с Грозного в Ингушетию, как и многие другие люди в тот период. Очень часто, люди оставались без средств к существованию и их близкие живущие в разных городах присылали им деньги или посылки,пытаясь всячески помочь родным, почта в Чечне не работала и приходилось ехать в Ингушетию и на почту, и что бы позвонить родным и порой для того, что бы отдохнуть от вида сгоревших зданий и полной разрухи кругом. И когда кто-то просил довезти до Ингушетии в долг или же если есть возможность безвозмездно, то Муса сразу откликался на такие просьбы, относился к таким людям с пониманием и сочувствием, потому что вся нация стояла на грани нищеты тогда. Война озлобила многих людей, сделала грубее, жёстче, но не всех...Одним из таких людей оказался и наш герой. Муса никогда не придавал большого значения деньгам, но он придавал огромное значение таким понятиям как - яхь, къинхетам, адмалла, нохчалла (соблюдение негласного кодекса чести для чеченцев, человечность, милосердие, понимание).И первостепенное значение придавал слову бусулб хилар, (мусульманство и братство). Благодаря правильному воспитанию и внутренней красоте этот человек становился все лучше и сильнее переживая очередные трудности. Именно эти качества и побудили его повесить в своей маршрутной газели объявление о том, что те у кого нет денег могут проехать бесплатно и более того, водителя не нужно благодарить , и тихо молча сойти. Зная, как тяжело людям просить о таком и что каждый может оказаться в подобной ситуации он решил дать возможность достойно воспользоваться его услугой бесплатного проезда. И люди пользовались и искренне благодарили, мало кто сходил из этой маршрутки молча, люди благодарили Мусу и в их душах начинал таять лед , они думали про себя: "Не все еще потеряно в этом сумасшедшем жестоком мире, если есть на земле такие Къонхой" , ведь это было время, сразу после войны, души были опустошены, сердца очерствели, и тут как глоток свежего воздуха, добро имеет способность передавать свою ауру и многие, кто видел такое объявление задумывались : "А что бы мне полезного сделать ради Аллаха?" и пытались тоже в свою очередь сделать что-то хорошее, добро заразительно оно имеет невероятную силу лечить людей...Муса знал, что хоть он терпит убытки в этом мире, то в другом мире он зарабатывает милость Аллаха а это было важнее, что доказывает его отношение к миру...В своем интервью этот человек коротко и ясно рассказывает об очень сложных вещах, но как легко все понять если смотреть на мир его глазами..Я смотрела это интервью много - много раз и каждый раз поражалась сколько глубины , философии и имана в его словах, сколько любви к людям, ни о ком он не сказал плохо, даже о нашей молодежи которую сегодня принято ругать. Позднее, Муса добавил в свой список другие категории людей , объявление уже звучало так : "Старикам, детям и инвалидам а так же тем кто забыл или у кого закончились деньги - проезд бесплатный!-а так же тем, кто едет на похороны, в больницу , зиярат или совершил Хадж-проезд бесплатный!! И не надо ничего никому объяснять просто выходите и все!" - список льготников пополнился на несколько категорий, которые охватывают огромное количество людей...Молва о добром водителе маршрутки распространялась все дальше и дальше и кто-то закинул фотографию с объявлением в маршрутке Мусы в интернет , вот тогда уже огромное количество людей узнало об этом добром человеке. Люди различных национальностей и вероисповеданий желали Мусе счастья, удачи, здоровья и процветания, желали много искренних пожеланий, было так приятно читать эти комментарии и понимать, что все мы люди этой планеты одинаковые и как только видим искреннее проявление добра это нас объединяет, проявляет наши одинаковые чувства, и не мешает нам в этом ни разность в цвете кожи, ни разность национальностей ни разность вероисповеданий. На такое проявление человечности даже самый плохой человек не нашел бы неприятных слов . Этот простой , умный человек показал лицо истинного мусульманина. И наполнил сердца многих людей приятным теплом Алхьамдулиллахь...
Муса очень скромный человек и эта огласка немало тяготит его, он неустанно повторяет :"Я не делаю ничего сверхестественного, на такое способен каждый чеченец, просто другие водители не вешают объявление и все" , это очень энергичный человек с невероятным чувством юмора, начитанный и любознательный, он легко общается с молодежью и особо учтив к старикам...
Интерьвью данной Мусой разным агенствам наверное видели и читали многие , но я хотела бы напомнить один момент, на вопрос журналиста : "О чем вы мечтаете?" - Муса не задумываясь сразу же ответил: "Мечтаю совершить Хадж в Мекку!" , меня этот ответ почему то не удивил и я искренне , как и многие другие люди пожелала Мусе в скорейшем времени осуществления его мечты...
Отец Мусы здравствует (Дал дукх вахвойл из я Аллахь..) и собирается в Хадж в этом году вместе с Мусой. Все дети этой большой семьи Дадаевых работают, кто педагогами, кто строителями, младший сын стал муллой, я знаю многих сестер из этой семьи, все они отличаются каким то веселым, добрым характером, какой то милой искренней наивностью и открытостью...Особенно хочу поблагодарить Асму за помощь в написании статьи.
Я рассказала вам об истории семьи Мусы для того, что бы стало понятно, что Муса давно приносит пользу людям и что все не случайно в нашей жизни..Муса сын своего достойного отца, Мовсар(Аби-как нежно зовут его родные и близкие) достойный сын своего отца и так далее...Воспитала Мусу достойнейшая женщина Уми, которой не стало несколько лет назад...Вся надежда на продолжение таких достойных людей из таких благородный семей, которых не мало среди нас и сегодня. Слава Всевышнему у Мусы есть прекрасные сыновья . Своим образом жизни и даже элементарно этим объявлением в маршрутке Муса прививает молодому поколению сразу несколько качеств, кто-то увидев объявление поймет, что деньги не главное в жизни, поймет на живем примере как мусульманин, чеченец должен относиться к людям, возможно дома у него молодые родители которым самим бы ума не помешало набраться, а увидев такой жизненный пример сын многое усвоит, таким образом Муса воспитывает молодое поколение , уваживает старшее и дает надежду нам, почти уже готовым потерять веру в то, что мы возродимся такими какими были совсем недавно...
Муса Дел рез хийл хьун...Дал дукх вахвойл хьо, хьай дёзалли вьуо ца гуш могш мярш вехийл хьо.Хьо сан болл къенти ма иьеш бойл вай махкан.

История происхождения понятия толерантность
Вчера в 13:59 0 комментариев 0

История происхождения понятия толерантность 



В конце XVIII – начале XIX века во Франции жил Талейран-Перигор, князь Беневентский. Он отличился тем, что при разных правительствах (и при революционном, и при Наполеоне, и при короле Людовике XVII) оставался неизменно министром иностранных дел. 

Это был человек, талантливый во многих областях, но, несомненно, более всего – в умении учитывать настроения окружающих, уважительно к ним относиться, искать решение проблем способом, наименее ущемляющим интересы других людей. И при этом сохранять свои собственные принципы, стремиться к тому, чтобы управлять ситуацией, а не слепо подчиняться обстоятельствам.

На самом деле слово толерантность произошло от латинского tolerare  — терпеть, переносить, привыкать. Но имя этого человека созвучно 
этому слову и принципы его действий соотносятся с этим понятием.

День социолога
Вчера в 11:43 0 комментариев 0

День социолога Социология – это наука, постигающая общество, его единую систему и отдельные общественные касты, раскрывая взаимоотношения между людьми и закономерности, влияющие на определенные жизненные ситуации. Впервые «модный» термин был введен в начале 19 века выдающимся философом столетия – Огюстом Контом. Богатый на изобретения и расширение мысли 20 век открыл для изучения общества новые возможности: социология разделилась на определенные отрасли: социология семьи, социология права, социологические опросы и т.д. Согласно историческим справкам, 14 ноября 1901 года во Франции была открыта Русская высшая школа социолого-общественных наук. Лекции в ней читали самые талантливые социологи страны (России). Может именно поэтому 14 ноября стало поводом для чествования дня социолога.
Источник: https://zhenskoe-mnenie.ru/uncategorized/14-nojabrja-kakie-segodnja-prazdniki-sobytija-imeniny-dni-rozhdenija/

Комнатные растения пустынь
13 ноября 2018 0 комментариев 0

Мы с детьми провели мастер-класс "Живые камни".Это маленькие растения пустынь Африки обманывают животных своим видом.Они маскируются под камни.Их называют литопсы,от латинского "лито"-камень..Предложили детям стать волшебниками и оживить камешки,превратив их в цветущие литопсы.Дётям очень понравилось занятие.

Нохчалла
13 ноября 2018 0 комментариев 0

Было это давно. В 20-е годы. Красная власть вовсю набирала обороты. Расстреливались самые активные,сильные, образованные и религиозные участники общества, некоторых отправляли в ссылку,как врагов народа, одна из таких семей познала много горя от очень правильного названного чеченцами мюжги 1едала. Старший брат, знаменитый на равнине устаз, проповедник Ислама, вынужден был покинуть родину и уехать в начале в Турцию, потом в Иорданию. Его пятеро братьев, сменив родовую фамилию на разные фамилии, скрывались от властей в разных селах республики, их дома и имущество было конфисковано, возвращаться в свое село они не могли. И вот младший из братьев, Магамед, был особо разыскиваем, так как отчаянно воевал против царизма в отряде своего старшего брата, и был известен суровым и отчаянным нравом. Его семья была под прикрытием одного влиятельного человека, который гостеприимно принял ее у себя, в далеком от их родного села, ауле. Вот однажды, Магамед тайно приехал в этот аул, навестить семью. И добрые люди предупредили его, что чекисты уже совсем близко, и к отступлению совсем нет времени, кто то из местных, уже настучал о визите разыскиваемого. Так как такое происходило не впервой, то несколько человек, настоятельно потребовали, чтобы Магамед, укрылся от чекистов у них, но он отверг их предложения, дабы не подвергать их опасности и сказал, что у него есть укромное место, он укроется сам и поспешно покинул дом друга. Понимая, что он уже не успеет уйти из села, он встал прямо на центральном перекрестке аула, крепко схватил рукоятку своего кинжала, и начал читать молитву Всевышнему, стоял гордо расправив плечи, лицом к дороге.

Недалеко от того перекрестка, стоял магазин, чуть ли не самое важное здание на селе, а в нем работал человек, как сегодня говорят гужбанер, весельчак, он не соблюдал все что предписано как полагается, но славился тем, что был бесшабашным и щедрым человеком, он пользовался доверием у красных, и поэтому они доверили ему государственный магазин. Этого человека звали Эдалсолт. В магазин зашел какой-то пацаненок и сказал ему, что вон за тем человеком скачут чекисты, они уже заехали в село, а он стоит тут! показывая на Магамеда, Эдалсолт,конечно же, знал его и очень уважал. Не раздумывая ни секунды, он выскочил из своего магазина, схватил Магамеда за рукав и потащил в магазин, он не слышал его протестов совершенно, запрятал его за мешками с мукой, забросал всяким хламом, и стал заниматься магазинными делами, буквально через несколько минут чекисты добрались до магазина, и стали расспрашивать не видел ли он преступника, Эдалсол спокойно отвечал им, и предложил даже обыскать магазин, но те поскакали к дому, где якобы тот прятался, после обысков нескольких дворов, они вернулись в магазин, старший из них соскочил с лошади и зашел в магазин, тщательно расспросил обо всем, оглянулся вокруг, прошел все помещения и как будто что-то чувствуя все не уходил и прислушивался к каждому шороху, но все же ушел, так как спешил нагнать преступника, который по его мнению ускакал дальше в горы.

Нохчалла, - этот негласный, необьяснимый, уникальный в своем роде стержень вайнахов, проявился в обоих этих мужчинах. Один, дабы не подвергать опасности друзей, вышел на верную гибель, чтобы достойно принять смерть, другой, рискуя своей жизнью и жизнью всей своей семьи, не раздумывая спас жизнь человеку, которого даже не знал лично, только заочно. Ма мейр дегниш хилла вай дейши.

Их обоих постигла печальная участь позднее. Эдалсолта застрелили воры, которые пытались унести кассу магазина, угрожая убить его, они потребовали отдать деньги, Эдалсолт пошутил, что его убьют при любом исходе дела, или вы-воры, или красные-за растрату, и что уж лучше он умрет как герой. Такой говорят был человек, шутил даже в самых экстримальных ситуациях. Они выстрелили в него, но кассу так и не нашли. Через три дня Эдалсолт скончался. Магамед, так и скитался до самой ссылки по горам, да по друзьям из Варандоя, Вашандароя, Шатоя и других высокогорных сел, в которых жили мужественные люди, которых боялась власть и не решалась туда заглядывать. В ссылке он умер, так и не встретившись со своей семьей, так как и там ему пришлось прятаться от красных, его разыскивали и там.
У них была нелегкая жизнь,и нелегкая судьба, но зато их дети прожили гордясь своими отцами.
У Эдалсолта осталось трое сыновей, старший из которых, сразу после высылки был назначен председателем колхоза в 25 лет, так как он отлично закончил институт, а младшая дочь из 11 детей Магамеда , стала самой красивой девушкой в селе, и когда коммунист, председатель колхоза, посватался к самой религиозной и опальной семье в селе, к внучке ойльяа и устаза, все село было уверено, что он получит категоричный отказ. Но, девушку отдали за него без всяких разговоров, очень уважив стариков. Это была дань памяти и жест благодарности, за тот поступок. За то, что отец того парня, спас тогда жизнь отцу этой девушки. Это была очень красивая пара, они прожили красивую, интересную жизнь. Этот парень относился к жене с уважением, очень достойно, а она выросшая в религиозной, строгой семье, была покорна мужу и всегда относилась к нему с невероятным уважением.
Эдалсолт был моим Де Даа, а Магамед Нен Даа. И я лишь в 32 года узнала эту историю от нашего односельчанина, который живет по соседству. Потом расспросила дядю, и узнала еще больше подробностей этой истории, оказывается все ее знали, кроме меня. Как мало мы знаем о наших родных людях. Мы знаем только, что любим их, и быт, и все. А как они жили, как любили, как познакомились, ничего... Надо задавать им вопросы, надо спрашивать, надо интересоваться...

Хасуха Магомадов
13 ноября 2018 0 комментариев 0

«...Чеченцы неукротимы, необыкновенно выносливы, храбры в нападении, защите и преследовании. Это — хищники, каких немного среди горных рыцарей Кавказа; да и сами они не скрывают этого, избирая среди царства животных своим идеалом волка». (Покоренный Кавказ. Очерки исторического прошлого и современного положения Кавказа, СПб., 1904)

 


Cудьба последнего чеченского абрека Хасухи Магомадова во многом схожа с судьбой знаменитого Зелимхана Харачоевского. Одна причина побудила их уйти в абреки — несправедливость властей. Оба были храбры, отчаянны, отличались находчивостью и интуицией. Зрелость Хасухи пришлась на 1930-е годы, когда огромную страну накрыла волна репрессий. Не было уголка, куда не дотянулась бы карающая рука НКВД. Крестьян, рабочих, пoлитиков, писателей, ученых без суда и следствия бросали в тюрьмы, пытками выбивали признания в несовершенных преступлениях, а затем отправляли на долгие годы в лагеря или казнили.

Мощному тоталитарному государству почти сорок лет в одиночку противостоял чеченец Хасуха . За мужество и дерзкие подвиги заслуживает он вечной памяти нашей и поклонения.

«Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой», — сказал великий Гёте. Как будто о нем, о Хасухе .

В течение сорока лет каждый день шел он на смертельный, неравный бой во имя жизни и свободы. Ради любимой семьи, братьев и сестер. За вольный край и гордый, независимый народ.

Хасуха выбрал путь, который мало кому по силам. С семьей он мог встречаться только раз в несколько месяцев, а то и в год. Ночевал где придется: в пещерах, в лесу, в степи. И всегда настороже: спал исключительно на спине, поставив ногу на ногу. Едва засыпал, правая нога соскальзывала, и он открывал глаза. Сырая земля, огромное и не всегда приветливое небо, холодные камни служили ему постоянным жилищем. От непогоды, дождя и мороза согревала бурка, с которой Хасуха не расставался. Ел что придется, где удастся, часто голодал.

Это была жизнь человека вне закона, которого преследовали изо дня в день, из года в год. На его поиски снаряжались целые экспедиции, которые, разбив в лесу лагерь, по пять-шесть месяцев прочесывали окрестности. К нему подсылали провокаторов. Вели разведку местности с вертолетов. Устраивали засады там, куда он мог зайти в гости. Высылали из Чечни целые семьи, подозреваемые в связи с ним. А Хасуха свободно передвигался под носом у своих врагов, писал им записки, чтобы не преследовали его, если хотят жить.

Находясь в постоянной опасности, на грани жизни и смерти, он учился быть осторожнее зверя: ухо его стало чутким, глаз — зорким, походка — неслышной, а интуиция — безупречной. Сама по себе смерть не пугала Хасуху . Но и отдавать без боя право свободно ходить по своей земле он не собирался. Конечно, ему хотелось жить иначе, ведь участи изгоя, скитальца не пожелаешь и врагу. Однако Хасуха стоически переносил невзгоды, считая, что на всё воля Аллаха. Верующий с детства, он всю жизнь, где бы ни находился — в лесу или в поле, в холод и зной молился, совершая намаз. Каждый раз во время намаза скиталец просил Аллаха простить его за грехи и не дать попасть живым в руки врага. Вера помогала, поддерживала.

Он походил на матерого волка из чеченской легенды, который преданный своей земле, упрямо стоит против жестокого и беспощадного ураганного ветра, сдирающего с него шкуру.
Если бы абрек поведал обо всем, что пришлось испытать ему с того дня, когда пустился он в бега, то в этой исповеди было бы столько горечи и печали, что хватило бы на сотню человек, считающих судьбу свою трагической.

Хасуха был очевидцем многих преступлений, совершаемых первым в мире государством рабочих и крестьян против своих граждан. И он мстил этой власти всеми доступными средствами.
Власть в долгу не оставалась. Чеченский народ, объявленный в 1944 году преступным и депортированный в Сибирь и Среднюю Азию обреченный на вымирание, до дна испил горькую чашу, но смог вернуться на родину через тринадцать тяжелых лет. Хасуху Магомадова, последнего из абреков, преследовали до конца жизни. И даже по смертно. Убийство больного, умирающего старика было представлено как ликвидация закоренелого, опасного преступника.

Так, в 1976 году редактор республиканской газеты «Грозненский рабочий» Д. Безуглый под псевдонимом Д. Корнилов опубликовала статью «Под сенью Корана», в которой представил Хасуху Магомадова бандитом с большой дороги и врагом Советской власти. Каждый печатный орган времен Советов был рупором официальной пoлитик! и идеологии. Но «Грозненский рабочий» при Д. Безуглом, сотруднике КГБ, стал откровенно шовинистическим.

Печатному слову в то время очень верили. Руководимая же Безуглым газета могла сфальсифицировать материал против любого уважаемого или высокопоставленного чеченца или ингуша. Готовила такой материал, как правило, с ведома и по поручению КГБ.

Зная, как скорбит народ о Хасухе , автор статьи попытался очернить героя, приписав ему участие в заговоре с целью свержения Советской власти и в восстании горцев, требовавших отделения Кавказа от Советского Союза, и убийство пятидесяти трех партийных административных работников (умолчав при этом, что Хасуха тем самым спасался от верной гибели и мстил за преступления). Сила партийной прессы, за которой стояло государство, в то время была такова, что мало находилось смельчаков выступить против нее. Тем не менее после выхода статьи «Под сенью Корана» редактор молодежной газеты «Комсомольское племя» Руслан Караев посмел выразить свое несогласие с положениями и выводами публикации. И тотчас лишился должности.

Хасуху власти объявили врагом чеченского народа. Но сами чеченцы сохранили в памяти иной образ отважного абрека.

Я из повиновения вышел.
За флажки. Жажда жизни сильней.
Только сзади я радостно слышал
Удивленные крики людей.
Высоцкий

Хасуха родился в селении Гатен-Кале Шатойского района Чечни в мае 1905 года в многодетной семье простого горца. Гатен-Кале — небольшое высокогорное село, каких сотни в горах Чечни. Но благодаря тому, что здесь родина знаменитого абрека, оно стало широко известным.

Девять детей Магомадовых росли, как и во всех горских семьях, без роскоши: одежда старшего переходила к младшему, и так до тех пор, пока совсем не изнашивалась. Отец умер рано, когда Хасухе только исполнилось восемнадцать лет. Все заботы по воспитанию детей легли на плечи матери. Дети ее жалели, старались помочь по хозяйству: пропалывали и убирали кукурузу, заготавливали дрова. Хасуха хотел учиться, и его отдали в обучение мулле. Обучение велось на арабском языке. Требования были жесткие, учение давалось тяжело. Но, по рассказам близких, юноша был усидчивым и трудолюбивым. Хасухе нравилось учиться, и он мечтал продолжить учебу в Грозном. Однако семья едва сводила концы с концами, и о дальнейшем образовании не могло быть и речи. Тогда Хасуха , зная арабский, начал изучать Коран и основы мусульманской религии.

Шло время. Односельчане проникались уважением к этому рослому, крепкому парню с суровым, проницательным взглядом. Многие девушки вздыхали о нем. Его любили в семье. Добрый и отзывчивый по натуре, Хасуха , тем не менее, был человеком независимым, самолюбивым и в обиду себя никому не давал.

В девятнадцать лет юноша женился. Теперь у него была своя семья, появились дети. Хотя он и не учил специально русский язык, практически знал его неплохо, поэтому местные органы нередко приглашали его в качестве переводчика. Так Хасуха стал свидетелем многих человеческих драм.

В конце 1930-х годов началась эпоха большого тeррoра, усилились гонения на мулл и верующих. Одного за другим чекисты забирали известных, уважаемых людей. Без вести исчезали те, с кем Хасуха учился и кто его учил. Вся вина этих людей состояла лишь в том, что они были верующими, знали Коран и были духовными наставниками. Арестовывали по ложным доносам, обвинениям, сфабрикованным самими властями. Хасуха чувствовал, что рано или поздно придут и за ним, так как был почитаем верующими. Но он решил не сдаваться властям и в случае опасности уйти в абреки.

Между тем обстановка в Чечне осложнялась с каждым днем. Зрело недовольство сталинской пoлитикой. Мусульмане, соблюдавшие древние обычаи и законы чеченского общества, подвергались жестоким преследованиям. Интеллигенция и духовенство беспощадно истреблялись. Придумывая всякие небылицы об участии в антисоветских заговорах, сталинские сатрапы уничтожили, отправили в лагеря лучших из лучших. Были расстреляны поэт и драматург С. Бадуев, поэт А. Дудаев, писатели Ш. Айсханов, М. Шадиев. В ссылке находились писатель Халид Ошаев и поэт Арби Мамакаев. Через все пытки сталинских палачей прошел сын чеченского народа Абдурахман Авторханов, впоследствии ставший политологом с мировым именем. Видные представители национальной интеллигенции, талантливые юристы Майрбек Шерипов и Хасан Исраилов, не согласные с проводившейся пoлитикой, скрывались в горах, дабы избежать горькой участи, постигшей почти всех талантливых чеченцев. Доведенный до отчаяния народ готов был в любую минуту восстать. Хасуха видел, как накапливается в душах людей ярость. Его не меньше других возмущало происходящее, но он был бессилен изменить ход событий.

1939 год — начало всех бед и несчастий Хасухи . В один из летних дней его мать и сестра были в поле на прополке кукурузы. Истошные крики, доносившиеся со стороны села, отвлекли их от работы. Мать, почувствовав недоброе, поспешила к дому. Сестра осталась в поле, но, не дождавшись матери, побежала в село. Сердце подсказывало: случилась беда. Вскоре она узнала, что от руки брата погиб односельчанин. Убитый доводился Магомадовым дальним родственником, но даже это не могло отменить законы гор. Отныне Хасуха становился кровником для родственников покойного, хотя тот перед смертью сказал, что в случившемся виноват сам. Чтобы не дать повода думать, будто он, Хасуха , без стеснения и уважения к родным погибшего разгуливает по селу, Магомадов пошел в дом своего друга и рассказал ему обо всем. Убитый оказался, к несчастью, родным братом хозяйки дома. Друг Хасухи стоял перед нелегким выбором — принимать у себя обидчика родни или нет, но победила мужская дружба. «Жена, забирай все что хочешь и уходи. Мой друг стал вашим кровником. И если ты будешь здесь, он не сможет приходить ко мне. Поэтому я развожусь с тобой. Мы больше не муж и жена. Спасибо, что ты однажды согласилась переступить порог моего дома», — поблагодарил он мать своих детей. Таков был горский обычай. Женщина, ставшая жертвой обстоятельств, вернулась в родительский дом, где в это время был тезет.

Дело передали в шариатский суд. Хасуху признали невиновным. Простили его и родственники погибшего, согласившись с решением суда. Кровная месть была снята. Но согласно адату Хасуха до конца своей жизни обязан был уважительно относиться к родным и близким покойного и, если в состоянии, помогать им материально, особенно семье, оставшейся без кормильца. Но если тот, от чьей руки погиб человек, похвастается содеянным, скажет неуважительное слово, совершит бестактный поступок в отношении погибшего или его родственников, тогда от кровной мести ему не уйти. В горах обид не прощают. Все обычаи горцев Хасуха соблюдал, как положено, всю жизнь. Он тяжело переживал трагическое происшествие: стал реже появляться в селе, чтобы не быть живым напоминанием об этой трагедии, старался обходить стороной родственников несчастной жертвы. Однако если родственники погибшего простили Хасуху , то представители власти, всегда искавшие повод покарать всякого, кто придерживался старинных обычаев, воспользовались этим случаем. Хасуху арестовали и увезли в грозненскую тюрьму. Там за короткий срок он испытал столько несправедливости, унижений и оскорблений, что до конца своих дней возненавидел власть и так называемых блюстителей и стражей закона. Он решил любыми путями вырваться на волю.

Говорят, как-то Хасуха спросил одного из охранников, можно ли убежать из этой тюрьмы. Тот ответил:
— За сто с лишним лет отсюда удалось сбежать только одному человеку — абреку Зелимхану.
— Значит, я буду вторым, — уверенно произнес Хасуха .
— Не такие пытались, да на тот свет отправлялись, — усмехнувшись, сказал охранник, взглянув на повеселевшего заключенного.

Через несколько дней Хасуа исполнил свой замысел. Он сумел разоружить охранника и с помощью этого оружия расчистить себе путь на волю. Выйдя за ворота, он бросился в Сунжу, на берегу которой находилась тюрьма. С тех пор Хасуха предпочитал скоре умереть, чем попасть в руки узаконенного беззакония.

На воле Хасуха присоединился к повстанческому отряду Хасана Исраилова. Это был героический человек, пылкий патриот, возглавивший вместе с Майрбеком Шериповым восстание против сталинщины и даже образовавший Временное прaвитeльствo на подконтрольной повстанцам территории Чечни.

Хасан Исраилов писал такие резкие письма Сталину, что у чиновников из НКВД волосы становились дыбом, так как в них открыто и прямо говорилось обожествляемому "отцу всех народов" о его преступлениях. Было приказано уничтожить мятежников. Против них бросили специально обученные войска. Села, жители которых поддерживали восстание, бoмбили с воздуха днем и ночью. Мятежники оказывали сопротивление карательным частям, но силы были слишком неравны. Повстанцам не хватало оружия и продуктов питания, к тому же они действовали разрозненными и малочисленными группами.

Восстание было жестоко подавлено. В одном из боев погиб Хасан Исраилов. Когда чекисты возвращались в Грозный, Хасуха и его товарищи устроили засаду на горной дороге. Они уничтожили около двадцати карателей, многих ранили. На следующий день в горы была брошена чуть ли не целая дивизия, однако операция оказалась безрезультатной.

Официальная пресса всегда старалась представить абреков, в том числе и Хасуху , примитивными бандитами. Все факты и действия повстанцев извращались органами КГБ. Так, например, в статье "Под сенью Корана" Д. Корнилов писал: " Хасуха зорко следил за своими сподвижниками, звериным нутром подмечая малейшие изменения в настроении, сомнения в правильности его распоряжении и колебания. Он не доверял никому, даже самым близким людям, никогда не оставался на ночлег вместе с другими бандитами, не показывал им мест своего укрытия. А с теми, кого начинал подозревать в неверности, расправлялся жестоко, беспощадно. Настало время, и в банде осталось всего-навсего три человека. Он, Магомадов , Абу-Муслим Дидиев и сектант-молоканин Григорий Коновалов, в свое время насильственно уведенный в банду да так и прижившийся в ней.

Сообщники Хасухи были молодыми людьми, почти ровесниками. Случилось так, что они сдружились, привязались друг к другу. Горные зимы долгие, и ночи тоскливые. Чтобы скоротать их, Абу-Муслим учил молоканина чеченскому, а тот его — русскому. Магомадову не нравились слишком тесные отношения своих подручных. Мало ли о чем они там шепчутся. Однажды после очередного налета банда уходила от преследования чекистов через Дзумсоевское ущелье в горы. Преодолели один перевал, второй, третий. Коновалов шел спотыкаясь, с него градом лил пот. Накануне он провалился в горный поток, простудился и сейчас весь горел. Наконец Хасуха , тяжело дыша, остановился. Протянул руку в сторону Дидиева, у которого на поясе болталась грелка с водой, властно сказал:

— А ну, дай глотнуть, в горле пересохло.
— Не дам, для Гришки вода, — прижал к животу грелку Абу-Муслим. — Видишь, он больной.
— Для Гришки? — сверкнул недобрым взглядом Хасуха . — Вон ты как заговорил. Ну, погоди.
Ночью, когда утомленные погоней парни уснули, Магомадов пристрелил обоих. Трупы сбросил в ущелье, где шумел горный поток.
— Пейте досыта!»

Когда в 1976 году, сразу после убийства Магомадова, я читал эти измышления в газете «Грозненский рабочий», то не мог не возмутиться: откровенно наглая ложь! А подана так, будто автор был рядом с Хасухой , когда тот убивал своих товарищей. На самом деле все обстояло иначе. Коновалов действительно болел. Но его выходили Хасуха и Абу-Муслим. После выселения чеченцев в 1944 году они подумывали тоже выехать в Среднюю Азию к своим семьям. И Коновалов решил покончить с абреческой жизнью. С согласия товарищей вернулся в семью. А спустя полгода вдруг пришел обратно. Хасуха заподозрил недоброе и поделился своими сомнениями с Абу-Муслимом: мол, есть в поведении Григория что-то странное и подозрительное. Абу-Муслим сомнений не разделил. «Видимо, там ему было несладко, — сказал Дидиев. — Да и привык он к нам».
Но чутье никогда не подводило Хасуху . Внутренний голос подсказывал, что Коновалова прислали с каким-то заданием. Хасуха стал осторожнее и незаметно следил за молоканином. Вскоре все прояснилось. Обычно перед сном они любили посидеть у костра. В ту ночь что-то в поведении Коновалова насторожило Хасуху . Он тихонько встал, оставив на месте бурку, под которой лежал, отошел на небольшое расстояние и стал наблюдать. Убежденный, что Хасуха и Абу -Муслим спят, Коновалов неслышно поднялся и пустил две пули в Абу -Муслима и две пули в бурку Хасухи . После второго выстрела Коновалов понял, что Хасухи нет и что он проиграл. Еще один выстрел встревожил ночь. Пуля угодила Коновалову в руку — он выронил пистолет. Пытаясь найти себе оправдание, парень стал сбивчиво рассказывать Хасухе , как его арестовали по возвращении домой, как над ним издевались и заставили вернуться в лес и убить товарарищей. Обещали, если он это сделает, не наказывать. Хасуха молча выслушал и так же молча нажал курок.

Чекисты не замедлили воспользоваться ими же подстроенной провокацией. Они пустили слух, что Хасуха убил своих товарищей. А это ставило абрека в положение кровника перед родственниками А6у-Муслима. Но расчет чекистов не оправдался: Хасуха пришел к родственникам Абу-Муслима и клятвой на Коране заверил, что его вины в гибели Абу-Муслима нет и что он скорбит не меньше их. Хасуха , привыкший к друзьям, тяжело переживал случившееся. Теперь он остался один.

Времена были смутные, тяжелые. Мало кто выдерживал испытание на верность, надежность. Хасуха пытался найти оправдание измене Коновалова и не мог. В памяти всплывали события, сблизившие его, чеченца, с этим русским.

В начале 1944 года в села Чечни привезли работников НКВД, переодетых в красноармейцев. Якобы на учения. Их расквартировали в домах горцев, где многодетные семьи и без того едва сводили концы с концами. Однако чеченцы не роптали. Будучи по своей природе людьми гостеприимными, они относились к непрошеным гостям терпеливо и дружелюбно. Делили с ними последний кусок хлеба.

В доме Магомадовых тоже жили двое. Хасуха , узнав о постояльцах, стал чаще появляться в семье. Но его никто не трогал, его фамилией не интересовались, гости вели себя так, будто и сами не знают. для чего на самом деле их сюда направили. Тем не менее Хасуха относился к ним с опаской, зная, что власти не простят ему побега из тюрьмы и абречества.

Как-то к постояльцам приехал подполковник Буканов. Хасуха сразу почувствовал неладное. А важный гость прикинулся этаким добрячком. Чтобы расположить к себе Хасуху , при первом же знакомстве подарил ему револьвер. Но абрек разгадал его замысел: это могло послужить поводом для обвинения в похищении у подполковника оружия. Тем не менее револьвер Хасуха все-таки взял.

— А что ты мне подаришь? — спросил подполковник.
— Что я могу тебе подарить, ведь у меня ничего нет, — ответил абрек. И тут же, сообразив, добавил: — Возьми вот эту шапку, это все, что у меня есть.
Офицер взял папаху, надел ее и подошел к зеркалу. Делая вид, что любуется собой, он тянул время, выжидая удобный момент. Папаха из золотого антика действительно шла ему. Хасуха понял, что медлить больше нельзя. Он попытался выйти из дома. Но гость, наблюдавший за каждым его движением, окликнул:

— Куда же ты, кунак? Погоди, посмотри, как я выгляжу в твоей папахе. Ведь теперь мы с тобой кунаки до гроба. Давай посидим, поговорим. Я же в гостях у тебя. Да и холодно на улице, как-никак зима.

— Мне надо коня своего забрать у соседа, — спокойно сказал Хасуха . — Небось, заждался. Я обещал прийти. Может, ты мне дашь свою шубу, я не надолго, на несколько минут.

Не чувствуя подвоха, гость отдал свой овчинный тулуп. Хасуха оделся и быстро вышел. Укрывшись в отдалении, он стал наблюдать за своим домом, куда вскоре поспешно прошли около десятка вооруженных людей. Опасения Хасухи подтвердились. Напрасно прождали чекисты до самого утра. Подполковник был в ярости. Он угрожал жене, детям. Требовал срочно найти Хасуху или сказать, где его искать. Но было уже поздно: абрек перехитрил его, оставил в дураках. С тех пор Хасуха редко появлялся дома. Знал, что за его родными ведется слежка.

Хасуха ушел к горе Гати-Лам и оттуда продолжал совершать диверсии. За неделю до выселения чеченцев и ингушей Хасуха сообщил матери, которую часто навещал, о зловещих слухах. И твердо сказал, что Чечню не покинет, останется в горах.

— Значит, сын мой, моими детьми будут и пятеро твоих? Как же я их прокормлю? — заволновалась мать.
— Аллах вас не оставит, нана, — сказал Хасуха , — приспособитесь как-нибудь. Живым я им в руки не дамся. За меня не волнуйся.
— Ну что ж, пусть будет так, как ты решил, сынок, — смирилась мать. — Береги себя, я буду за тебя молиться. Да хранит тебя Бог!

Через неделю Хасуха стал свидетелем жуткого зрелища: его детей, братьев, сестер и мать под конвоем погнали со двора. Что он пережил в тот день, когда крадучись следовал за ними к площади! Он видел, как всех его односельчан погрузили в машины и увезли в неизвестном направлении. Он смотрел на происходящее и не только не мог помочь этим несчастным людям, но и не имел возможности подойти к родным проститься. В тот день в селе было больше солдат и чекистов, нежели жителей. Постояльцы, которые жили в домах горцев, оказались карателями из Красной Армии.

Хасухе казалось, что страшнее дня в его жизни не будет. Но что это только начало, он убедился уже назавтра, когда ходил по опустевшим селам и не встретил ни одного человека, лишь мычали недоенные, голодные коровы и лаяли собаки. В эти дни он исходил много сел, надеясь хоть где-нибудь встретить людей. Так он стал свидетелем страшного преступления в селении Хайбах. Сталинские палачи заперли в конюшне имени Берия (так по иронии судьбы называлась колхозная постройка) жителей окрестных сел и сожгли их заживо. Когда огонь охватил конюшню и под напором обезумевших людей рухнули ворота, застрочили автоматы: людей расстреливали в упор. Младенцев, которых матери, пытаясь спасти от огня, выкидывали за ворота, красноармейцы принимали на штыки. Еще дымились обгоревшие трупы, а в Москву летело сообщение:
«Наркому внутренних дел СССР товарищу Л.П. Берия. Только для Ваших глаз. Ввиду нетранспортабельности и в целях неукоснительного выполнения в срок операции „Горы" вынужден был ликвидировать более 700 жителей в местечке Хайбах. Г. Грозный, УВД, полковник Гвешиани». И из Москвы: «За решительные действия в ходе выселения чеченцев в районе Хайбах Вы представлены к правительственной награде с повышением в звании. Поздравляю. Нарком внутренних дел СССР Л.П. Берия».

Абрек оплакивал свой народ, когда убийцы, осуществлявшие геноцид в Чечне, принимали награды.

Хасуха был настолько потрясен увиденным, что впервые плакал горькими слезами и долго-долго потом не мог прийти в себя. Он продолжал обходить одно за другим горные селения, молясь за живых и мертвых. В одном из дворов небольшого села он наткнулся на трехлетнюю девочку, у которой не было сил даже плакать. Видно было, что малышка не ела уже несколько суток. А в доме Хасуха нашел убитых старика и девушку. Видимо, старик был больным и немощным, а дочь не захотела оставить его одного. Их расстреляли в упор, выпустив в каждого по две пули. Хасуха выкопал небольшую яму и предал тела убитых земле. С почти безжизненным тельцем ребенка на руках он тайными тропами пробрался на альпийские луга к знакомому пастуху-грузину и отдал ему девочку, попросив позаботиться о ней. Семья пастуха выходила и вырастила девочку, которая всегда считала Хасуху своим настоящим отцом.

Эту историю народ услышал из ее уст на митинге в 1991 году в Грозном, когда она вместе со сторонниками генерала Джохара Дудаева отстаивала независимость Чечни.

Хасуха после депортации всех от мала до велика остался в горах один как тот волк, о котором рассказывает легенда. Давным-давно, когда на земле обитали только звери и насекомые, поднялся сильный ветер. Рухнули деревья, моря и реки растеклись по земле, горы рассыпались в прах. Все живое было или унесено ветром, или разбежалось, спасая свою жизнь. Только один волк, упрямо вцепившись когтями в землю, остался сидеть против ветра. Даже тогда не сдвинулся он с места, когда его окровавленная шкура, содранная от носа до хвоста, заполыхала на ветру.

Спустя некоторое время ураган утих, выглянуло солнце, оправилась от потрясений земля. Все пришло в прежнее состояние. Вернулись дикие звери. Собравшись вокруг волка, они в изумлении спросили его:

— О волк, ты не сдвинулся с места, когда падали деревья, рушились горы, вода заливала землю, а все живое, обезумев, бросилось прочь
в надежде спасти свою жизнь!
Гордый волк, окинув взглядом бескрайнюю даль, ответил:
— Я стою на земле моих предков. Какая бы беда ни пришла, у меня нет места, куда бы я смог уйти, оставив родину.

Понурив головы, расходились по своим норам звери...

Под ногами Хасухи тоже находилась земля его предков. И не было иного места, куда бы он мог уйти. И стал он мстить за свой народ. Мирных жителей не трогал, какой бы национальности человек ни был. Но тем, кто его преследовал, пощады не давал.

В той же статье «Под сенью Корана» автор приводит один эпизод, якобы связанный с жизнью Хасухи : «Как-то бандиты устроили засаду на дороге возле села Советское. Задерживали всех. Повалили дерево на дорогу, остановили две машины. Пассажиров загнали в лес. В чаще всех обыскали. Вывернули карманы у троих мужчин: слесаря Жаркова, председателя колхоза „Большевик" Шаповаленко и секретаря райотдела милиции Кущева — обнаружили партийные билеты.
— А, коммунисты! Попались, собаки!

Хасуха замахнулся на Шаповаленко, ожидая, что тот уклонится от удара, но встретил полный ненависти и гордого презрения взгляд мужчины.

— Храбрость свою показываешь? — рассвирепел бандит, судорожно вздергивая автомат. — На, получай!

Второй очередью был сражен наповал Жарков, третьей — Кущев".

В то время, когда писалась эта статья, в Чечне уже стало правилом назначать редакторами газет внештатных сотрудников КГБ или внедрять таковых в штат редакции. Они и определяли идейную направленность издания. Махровый шовинист Д. Безуглый пользовался большим авторитетом у местных чекистов. Даже партийные власти побаивались его из-за связей с КГБ. Факты он преподносил в трактовке, выгодной грозному ведомству. Хасуха действительно расстрелял названных людей, но только после того, когда «слесарь» Жарков признался, что они являются сотрудниками КГБ. Только поэтому и не было фамилии Жаркова на доске почета сотрудников КГБ, погибших в борьбе с так называемыми бандитами. На этой доске, размещенной у входа в здание КГБ в Грозном, были выбиты золотыми буквами на белом мраморе фамилии Шаповаленко и Кущева.

Хасуха был очевидцем всего, что происходило в те годы не только в горах Чечни, но и на равнине. Он видел, как после депортации чеченцев мародеры из соседних сел растаскивали их имущество. Особо усердствующих Хасуха расстреливал.

Он стал подумывать о возможности выехать к своей семье в Среднюю Азию. После выселения народа власти обязали авторитетных религиозных деятелей Арсанова и Яндарова уговорить объявиться тех. кто оставался по разным причинам в горных лесах. Они обещали людям безопасность и возможность выехать к своим семьям. Хасуха не верил обещаниям, но все же решил испытать судьбу. С несколькими чеченцами он пришел в КГБ и тотчас был арестован и брошен в камеру. Правда, в этот раз над ним не издевались, его просто хотели использовать для ликвидации чеченцев, находившихся в горах. К Хасухе приставили двух сотрудников КГБ, отлично владевших чеченским языком, и отправили в горы провести «разъяснительную работу» среди тех, кто скрывался от властей. Хасуха просил, чтобы сначала ему разрешили повидаться с семьей, но получил отказ. Он согласился отправиться в горы. Но как только абрек и сопровождавшие его чекисты оказались в лесу, Хасуха расстрелял их и скрылся.

Однажды во время очередного допроса у председателя местного отделения КГБ в комнату зашел старый знакомый Хасухи — подполковник Буканов. Он был уже в ранге полковника. Буканов узнал абрека, зло взглянул на него, но вспоминать старую историю не стал. Прошел год. Как-то зимой Хасуха зашел в столовую в Гудермесе и снова увидел Буканова. Тот сидел за столом с двумя высокопоставленными чиновниками в папахе, подаренной ему Хасухой при столь памятных обстоятельствах. Увидев абрека, полковник растерялся и полез в карман за оружием. Но Хасуха опередил его и хладнокровно застрелил всех троих. Затем забрал свою папаху и ушел.

В тот же день на его поиски в горы было брошено несколько спецотрядов. Им удалось окружить Хасуху . Семь суток он не мог выйти из окружения. Ни на минуту не сомкнул глаз, питался горстью кукурузы, завалявшейся в сумке. Ему чудом удалось уйти, переодевшись в форму убитого им чекиста.

Голодных и бессонных ночей в жизни Хасухи всегда было много. За ним постоянно охотились спецслужбы. Когда летом в горы на несколько месяцев снаряжались экспедиции для поимки абрека, он спокойно ходил по городу, открыто появлялся в селах. Однажды в горском доме он застал спящего чекиста из числа его преследователей. Хасуха , конечно, мог сразу прикончить парня, но не стал даже будить его. «Передай этому парню,— сказал он хозяйке дома перед уходом, что он молод и красив, пусть больше за мной не гоняется. Скажи ему, что я дважды предупреждать не люблю». После этой встречи молодой чекист больше не преследовал Хасуху и был благодарен ему за то, что тот пощадил его.

Как человек набожный, Хасуха верил, что сам Всевышний помогает ему. Однажды ночью ему приснился святой старец, который предупредил, что он окружен тройным кольцом. Но Хасуха спал. Святой вторично попытался разбудить его, настойчиво повторяя, что он окружен. Хасуха продолжал спать. Очнувшись, абрек увидел, что он действительно окружен. У него был один выход — броситься в глубокую пропасть. Надежды остаться в живых не было. Но лучше разбиться о камни, чем попасть в руки преследователей.

Всю оставшуюся жизнь он будет удивляться, как смог тогда выжить. Только помнил странное ощущение, будто его подхватили невидимые руки и опустили на землю, словно на крыльях. Тогда он отделался несколькими царапинами.

Безвинным Хасуха не причинял зла. Он помогал всем, с кем его сводила судьба. Однако не прощал тех, кто от его имени творил подлые дела. Однажды он встретил троих незнакомцев, гнавших отару овец. Хасуха знал, что отара принадлежит его приятелю, чабану-грузину. Абрек заставил незнакомцев признаться в краже. Оказалось, что они от его имени потребовали дать им двадцать баранов, но грузин не поверил им и отказался. Тогда они убили чабана и забрали отару, уверенные, что злодеяние «повиснет» на Хасухе . Абрек расстрелял всех троих. А овец, так как у убитого чабана семьи не было, роздал сиротам в одном из горных сел. И таких случаев в жизни Хасухи было немало.

КГБ делал все, чтобы народ возненавидел Хасуху . Но люди знали абрека, сочувствовали ему и помогали.

Рвусь из сил, из всех сухожилий,
Но сегодня не так, как вчера.
Обложили меня, обложили,
Но остались ни с чем егеря
Высоцкий

В какой-то момент органам госбезопасности показалось, что с Хасухой покончено навсегда. Нет, он еще не был убит или задержан, но дни и часы его пребывания на воле, по мнению подполковника Г. Салько, были сочтены. Ему, начальнику КГБ Советского района, удалось найти предателя, войти с ним в сговор и подготовить Хасухе ловушку. Теперь Салько знал, где Хасуха будет ночью. Кроме того, предавший Хасуху хозяин дома обещал начальнику, как только абрек уснет, вынести из дома его оружие и одежду. Хозяину действительно удастся это сделать. У Хасухи останется только нож, с которым он никогда не расставался.

Операция по ликвидации Хасухи Магомадова разрабатывалась настолько тщательно и серьезно, что было учтено буквально все, до мелочей. И конечно соблюдалась строжайшая секретность: о готовящемся деле не известили даже МВД. И вот назначенный час настал. Салько пообещал председателю КГБ республики, что этой ночью Хасуха будет взят живым или уничтожен.
— Можете операцию по ликвидации бандита Магомадова считать законченной, — заверил он.
— Значит, вернешься оттуда полковником, — подбодрил его генерал.

Салько отобрал шестерых самых, на его взгляд, надежных и преданных работников из числа офицеров КГБ. В последний раз развернули схему двора и дома, где была устроена ловушка для абрека. Провели последний инструктаж и выехали из города. Каждый из участников заранее знал, где он должен находиться и что делать во время операции. Ехали они в село Хьена-Калла Советского района.

Дом стоял почти над пропастью. Единственное окно и дверь выходили во двор с плетеным, полутораметровой высоты забором, который замыкался стенами дома, так что и из окна, и из двери можно было попасть только во двор. Решено было у забора с трех сторон расставить шестерых сотрудников с автоматами. Казалось, все было на стороне тех, кто проводил операцию: и предательство хозяина дома, обезоружившего Хасуху , и внезапность операции, и возраст Хасухи — 69 лет. Капкан, расставленный против дерзкого абрека, должен был скоро захлопнуться. Казалось, Салько не оставил ему никаких надежд на спасение. Но человек предполагает, а Бог располагает.
Очевидцы вспоминают, что, когда Салько готовился к операции по захвату Хасухи , его мать, почувствовав недоброе, спросила, куда он собирается.

— Мама, — ответил он, — я иду на зверя. Сегодня я поймаю живого волка.
— Сынок, живого волка еще никому не удавалось поймать. Умоляю тебя, оставь эту затею.
— Значит, я буду первым, кто поймает живого волка, — не столько для матери, сколько для себя повторил упрямый чекист. — Я возьму его, и только живым!

Мать понимала, о каком «волке» идет речь. Она несколько раз просила сына не преследовать абрека. Старалась убедить его в том, что Хасуха стар и вреда никому уже не приносит. В последний раз мать попыталась удержать сына.

— Сердце мое чувствует недоброе. Не ходи туда, — умоляла она. Но слезы матери не подействовали. Он был уверен, что на этот раз с Хасухой будет покончено.

Было свежее раннее утро, едва светало, когда Салько с группой чекистов подъехал к селу. Аул еще спал. Слышалась перекличка петухов. Но растревоженные собаки подняли дружный лай. Это насторожило Хасуху . Он вскочил, бросил быстрый взгляд туда, где вечером положил оружие.

Увидев, что ни оружия, ни одежды на месте нет, абрек все понял. Метнулся к окну. Двор был полон вооруженных людей в офицерской форме. Капкан захлопнулся. Надо было срочно что-то предпринимать. Со двора донеслось: « Хасуха , выходи! Дом окружен, сопротивляться бесполезно!»

Хасуха схватил стул и сильным ударом выбил раму. Зазвенели стекла. Снова раздался голос Салько. Хасуха отлично знал этот голос. Сколько раз предупреждал он чекиста, чтобы тот оставил его в покое! Салько обещал, но слова своего не сдержал. Это подняло в сердце абрека волну жгучей ненависти к преследователям, острое желание наказать лицемерного подполковника. В комнату через разбитое окно влетала дымовая шашка. Салько намеревался «выкурить» Хасуху , но абрек сразу накрыл ее подушкой и выбросил во двор. Встал, прижавшись к стене, у самого окна, держа наготове нож. Расчет оказался точным. Салько буквально впрыгнул в окно и сразу попал в руки Хасухи . Крепкие руки всадили нож ему в сердце. В считанные секунды старик стянул с убитого шинель, завернулся в нее, надел шапку подполковника и вышел на задымленный двор. Чекисты не сразу поняли, что произошло. А когда опомнились, было уже поздно: Хасуха перепрыгнул через забор и скатился со скалы вниз. Ему вдогонку выпустили град пуль, но они не достигли цели.

Хасуха укрылся под скалой. Выждав, пока кончится стрельба, пробежал еще сотню метров. Затаился. Впереди показался всадник. Хасуха вышел из укрытия и попросил уступить ему лошадь. Горец узнал Хасуху и отдал лошадь, уверенный, что тот вернет ее.

Чекисты прознали об этом и нагрянули в дом хозяина лошади.

— Значит, ты помог бандиту уйти? — спросил один из них.
— Я не знаю, про какого бандита вы говорите, — ответил чеченец. Если имеете в виду старика Хасуху , то ему помог не я, а вы. Если бы не дали ему уйти, он бы и мою лошадь не увел. Разве вы, окажись на моем месте, не отдали бы ему коня?
Трудно было что-то возразить горцу.

Через несколько дней Хасуха вернул хозяину лошадь. Не мог он только «отблагодарить» другого хозяина. Дом, в котором ему устроили засаду, пустовал. Предатель с семьей до самой гибели Хасухи не вернулся в свой дом.

Позорно закончилась операция, которая столь тщательно готовилась. Власти, как могли, старались это утаить. Придумали версию, будто пуля, выпущенная Хасухой , рикошетом угодила в подполковника. Но скрыть истину в республике, где практически все друг друга знают, было невозможно. Народ в душе торжествовал. Особенно восхищались тем, что абрек выбрался практически из безвыходной ситуации. Это было так похоже на подвиги знаменитого Зелимхана!

После случившегося разгневанные власти бросили на поиски Хасухи вертолеты, солдат, милицию. Во всех селах проводились собрания, митинги, осуждающие абрека и клеймящие его.

Организовывались добровольные группы поиска из милиционеров, комсомольцев, дружинников. Подозреваемых в связях с Хасухой арестовывали и ссылали за пределы Чечни. Только из одного села было выселено тринадцать семей. Особому гонению подвергались родственники Хасухи .

Зима 1975/76 годов была самой тяжелой для Хасухи . Она выдалась снежная и холодная. Добывать пищу с каждым днем становилось все труднее. Да и болезни давали о себе знать. Люди боялись наказания со стороны властей и избегали встреч с Хасухой . Он знал, что власти бросили на его поиски большие силы, поэтому старался редко появляться в селах, чтобы из-за него не мучили людей. Тем не менее ему удалось инкогнито на три месяца лечь в Республиканскую больницу Грозного и подлечиться. Уходя из больницы, Хасуха оставил записку: «Спасибо за хорошее лечение. Хасуха Магомадов ».

Прошел год с того злополучного дня, чуть не ставшего для него роковым. Хасуха был болен и все чаще подумывал о смерти. Он понимал, что дни его сочтены. Теперь у него была одна мечта: умереть по-человечески и быть похороненным, как положено правоверному мусульманину. В конце марта 1976 года он посылает брату записку, чтобы тот пришел на кладбище и похоронил его. Тяжело больной, он несколько суток проводит там в ожидании смерти. Сам копает себе могилу. Заметив вооруженного старика, школьники рассказывают об этом родителям, а те ставят в известность милицию. Узнав, что его обнаружили, Хасуха решает пойти на другое кладбище. Но тут его окружают милиция и односельчане.

« Хасуха сидел на берегу ручья, опираясь на палку, прикрытый кустарником. Он, казалось, ни на кого не смотрел, что-то шептал. С шеи на ремешке свисал бинокль, у пояса болтался кинжал, из-под накинутой на плечи плащ-палатки торчала боевая винтовка. На этот раз деваться ему было некуда. Хасуха понимал это. И тем не менее чего-то выжидал, на что-то надеялся», — так описан этот момент в статье «Под сенью Корана».

Хасухе действительно на этот раз деваться было некуда, но не потому, что был окружен. Час его пробил. И потому он пришел сюда сам, чтобы предстать перед Создателем.

— Люди! — крикнул Хасуха окружившим его. — Кто хочет мне помочь выйти из окружения — не делайте этого. Но те из вас, кто мусульманин и кто с другим намерением находится здесь, остерегайтесь, лучше ко мне не подходите. Кто не послушался Хасуху — заплатил за это своей жизнью.
Хасуха находился внизу, метрах в ста — ста пятидесяти от стоявших на возвышенности людей.
— Хасуха , сдавайся, ты окружен! — крикнул ему один из комсомольцев.

Старик не откликался. Ему нужно было успеть выкопать себе могилу. Пока решали, как быть с Хасухой , начало темнеть. Местные жители, в большинстве просто любопытные, зажигали автомобильные шины и пускали их вниз, надеясь увидеть последнего абрека. Никто не решался к нему подойти, хотя все знали, что он тяжело болен и пришел сюда, чтобы умереть. Об этом предупредил преследователей и сам Хасуха .

Тем не менее парень-активист вновь крикнул:
— Ты окружен, люди не выпустят тебя! Сдавайся, Хасуха !
В ответ последовал выстрел. Хасуха дважды не предупреждал. Сайд-Селим, так звали парня, был смертельно ранен. В темноте кого-то различить было трудно. Хасуха стрелял на голос. Стоявший рядом с убитым парнем сотрудник милиции с перепугу выпустил из автомата всю обойму. Никто не рискнул окликнуть Хасуху , не было смельчаков и подойти к нему. Всю ночь пускали вниз горящие шины.

Хасуха уже был мертв, но каратели двое суток не решались приблизиться к нему, так силен был страх перед абреком. На третий день они разыскали старшего брата Хасухи Джамалдина, вручили ему автомат и, убежденные, что Хасуха в брата стрелять не будет, заставили его пойти туда, где находился абрек. Джамалдин и был первым, кто увидел мертвого Хасуху . Автоматная очередь прошила ему голову. Смерть наступила мгновенно. Он лежал недалеко от воткнутой в землю небольшой рогатины, к которой было приставлено ружье. Хасуха уже не мог крепко держать винтовку и, чтобы стрелять без промаха, использовал эту рогатину.
Довольные одержанной победой, сотрудники КГБ отвезли труп Хасухи в Грозный. Его сфотографировали при оружии и без него и взвесили. Он весил всего тридцать шесть килограммов. И шел ему 71-й год. Тогда и появился документ, о котором чекисты мечтали почти полвека. И теперь смогли, наконец, приписать себе «великие» заслуги перед Отечеством.


Справка

 Об обстоятельствах обнаружения и ликвидации государственного преступника Магомадова X. 28 марта 1976 года недалеко от селения Беной Асланбек-Шериповского сельсовета Советского района Чечено-Ингушской АССР был ликвидирован государственный преступник политбандит Магомадов X. Магомадов Хасуха , 1905 года рождения, уроженец с. Гатен-Кале Советского района Чечено-Ингушской АССР, чеченец. В 1939 году, убив одного из жителей хутора Баслага, перешел на нелегальное положение и состоял в различных политбандах до 1955 года. С 1955 года укрывался с помощью пособников один в горно-лесистой местности Советского района Чечено-Ингушской АССР. Только с 1944 по 1951 год Магомадов X. в составе указанных банд участвовал в 194 бандпроявлениях, в том числе в 33 убийствах и 10 ранениях работников партийно-советского актива, органов госбезопасности и милиции. За период нахождения на нелегальном положении Магомадов X. лично совершил свыше 30 убийств. 29 ноября 1974 года при проведении операции по его задержанию Магомадов X. был ранен. Однако ему удалось уйти от преследования оперативной группы и скрыться. В этой операции от пули бандита погиб начальник Советского РО КГБ подполковник Салько Г.К. 28 марта 1976 года Магомадов X., вооруженный винтовкой и пистолетом, с большим количеством боеприпасов был обнаружен жителями в ущелье недалеко от селения Беной Асланбек-Шериповского сельсовета Советского района Чечено-Ингушской АССР. При проведении операции по уничтожению бандита проявили смелость и отвагу сотрудники МВД, КГБ и солдаты в/ч 3394. Министр внутренних дел Чечено-Ингушской АССР полковник милиции Л.Ф. Буз

В справке говорится о «проявленной смелости и отваге». Но Хасуху убил случайным выстрелом сотрудник милиции — чеченец. Ни МВД, ни КГБ, ни тем более воинские части тут ни при чем. Да и много ли надо геройства, чтобы расправиться с умирающим стариком. Мечта Хасухи быть похороненным по-человечески, ради чего он и пришел на кладбище, не сразу сбылась. Власти отказывались выдать его тело, будто боялись, что он воскреснет. Пришлось выкупать за деньги. День, когда сотрудники КГБ праздновали победу, был днем траура для чеченцев и ингушей. Но то, что у Хасухи нашли недавно испеченные ч1епалгаш и тьо-берам (блюдо из сметаны с творогом), испортило настроение победителям. Значит, до последнего дня у абрека были помощники, были сочувствующие ему, а следовательно, были непокорные властям горцы.

Хасуха мешал власти, тем, кому нужна была Чечня без чеченцев. Но когда в годы депортации чеченская земля действительно опустела, власть не чувствовала себя здесь хозяином. Она боялась Хасухи -народного мстителя. Она боялась живого свидетеля того, что творили сталинские палачи в горах Чечни. Она ненавидела его за то, что абрек был единственным хозяином этих гор. Власть, поставившая на колени народ великой страны, не могла допустить, чтобы хоть один человек смел чувствовать себя свободным от нее, независимым.

Чекисты отказывались выдать тело Хасухи , они хотели втайне от всех закопать его, чтобы ни одна душа не узнала, ни один человек не пришел на его могилу поплакать или поклониться. Видимо, и мертвый Хасуха был страшен им. А может, они просто мстили всем чеченцам за столь неукротимое стремление к свободе?

Хасуха тяжело жил и умер не так, как ему хотелось. Но его жизнь-это жизнь всех ярких и сильных людей, осмеливающихся плыть против течения. И потому навсегда останется в памяти народной последний из абреков, бунтарь-одиночка Хасуха Магомадов .

Страницы: 1 2 3 4